Плевать на все с гигантской секвойи

Но ведь это здорово!

– Марина, знаете что, давайте поедем куда-нибудь пообедать, а? Тут неподалеку есть очень приличный ресторанчик. Вы мне задолжали обед, помните?

– Помню. Я с удовольствием. Вот только надо занести все это в дом, – она показала на кресла и стулья.

– Погодите, я проверю, высохла ли краска. Да, все в порядке, можно заносить. Эти шведские краски – чудо! Если вам не трудно, занесите все на веранду, а я пойду переоденусь.

– Не надо! Вам так идет этот сарафанчик.

– Да нет! Я в нем никуда не поеду!

– Что с вами делать.

– Я его краской заляпала.

– Это только придает ему пикантность.

Марина засмеялась и побежала в дом. Там было пекло. Она выключила отопление и открыла окно. Господи, господи, что же это делается? У меня сердце дрожит как заячий хвост. Я влюбилась, втюрилась, втрескалась. Мне еще ни один мужчина в жизни так не нравился. И он тоже в меня влюблен по уши. Надо поскорее отсюда уехать, а то одно неосторожное движение или слово – и я не устою.

– Марина! Я все-таки испачкал руки! – крикнул Михаил Петрович. – Чем их оттереть?

Она вышла к нему. На ней были джинсы и легкая серая блуза. Она слегка подкрасила губы, и ей это шло. Ей все идет, этой чертовке!

– Видите, один стул еще не совсем просох.

– Ерунда, сейчас ототрем.

Она смочила тряпочку скипидаром и оттерла ему палец. Когда она подняла глаза, он прочел в них такое откровенное, такое страстное, мучительное желание, что у него захватило дух. Он взял ее руки в свои:

– Мы можем ехать, – с трудом, словно у нее пересохло во рту, проговорила она. – Я готова.

И он заметил, как под тонкой тканью явно обозначились соски. Он смотрел на них как зачарованный. Он знал, что сейчас произойдет то, что перевернет вверх дном его жизнь. Это начинается настоящая любовь…

– Что вы так смотрите? – прошептала она.

– Вы не носите лифчик? – не придумал он ничего умнее.

– Меня это восхищает, но тут столько пуговиц…

Она рассмеялась каким-то грудным смехом и вдруг через голову сдернула блузку. Он даже зажмурился от красоты, явившейся ему.

– Ну что ты стоишь как пень? – донесся до его сознания ее хриплый шепот.

Первый раз в жизни женщине пришлось его торопить. Но второго раза не потребовалось.

Они лежали рядом и оба делали вид, что спят.