Пляска в степи

Они спустились по всходу вниз, чтобы осмотреть клети, а после — хозяйственные постройки на подворье, когда Звениславка, приложив руку к урчавшему животу, все же не выдержала и обернулась к Усте.

— Принеси мне киселя с караваем.

Та понятливо кивнула и убежала, а Звениславка вошла в ближайшую горницу. В ней на лавках за столом в окружении нескольких женщин почтенных зим сидели две девчушки, еще в детских рубашонках до пят. Каждая носила на лбу простенькую матерчатую тесемку, перетягивавшую светлые русые волосы, собранную в косу.

Когда Звениславка вошла, женщины поклонились ей, а девчушки повскакивали с лавок. Их длинные рубашки перехватывали тонкие пояски, увешанные маленькими фигурками оберегов — можно было разглядеть солнце Даждьбога и птиц, и даже крошечные стрелы. К пояскам же были прилажены маленькие подвески-бубенчики, сделанные из серебра.

— Ты батюшкина новая княгиня? — первой заговорила девочка чуть повыше и постарше. — Я — Любава, а она — Яромира.

Глаза девчушкам достались от отца. Такие же серые. Впрочем, как и русые, светлые волосы.

— Любава, негоже вперед княгини заговаривать, — тотчас одернула ее самая старшая из женщин — мамок да нянек княжеских дочерей. — Княгиня Звенислава Вышатовна тебе и Яромире нынче матушка.

Девочка в ответ тряхнула головой и повыше задрала гордый нос. Обе они не переставали разглядывать стоявшую напротив них Звениславку. Смотря на них в ответ, она вспоминала младших братьев, мальчишек-близнецов, Ждана да Желана, оставшихся в далеком-далеком тереме дядьки Некраса.

— Быть княгиней — тоскливо, — решительно выпалила Любава, возвращаясь за стол к прерванному занятию: сестры мастерили себе куклы. — Я лучше упрошу батюшку и буду как Чеслава!"

"— Макошь-матушка, помогай, — вздохнула одна из женщин. — Ты еще дите неразумное, не вздумай такое князю сказывать!

— А вот и скажу, — Любава высунула язык и принялась вертеть в руках тряпичную куклу. — Мне Чеслава сказывала, что ей тоже сперва не дозволяли меч тягать, но ведь дозволили все же!

— Чтоб больше к ней на полет стрелы не смела приближаться! Ты уразумела, Любава? Девка эта безумная нам вконец дитя спортит…

— А я давно князю говорила, что негоже девке подле дочерей его болтаться.

Внимательно ко всему прислушиваясь, Звениславка присела на лавку напротив девчушек. Младшая, Яромира, старательно и сосредоточенно возилась со своей куклой, не сказав еще ни слова.