Как однажды увидала ее, никем не замеченную, замотанную в тряпье, в своих горницах. Как попросила знахарка ее втайне заказать у кузнеца в городище торквес и даже показала рисунок угольком на бересте. Как послушно она исполнила ее просьбу, дважды встречалась с кузнецом, ускользая из терема прочь, никому ничего не говоря. И как узнала тот торквес в обуглившемся, покрытым кровью княгини Мальфриды куске железа, что нашли подле ее холодного тела. ⁃ Прости меня, господин. Выходит, моими руками пришла в твой дом беда.
Договорив, она замолчала. Ссутулилась и еще пуще склонила голову, хотя казалось, что ниже уж некуда. Она ждала, что скажет князь. Ждала его приговора. Ярослав устало потер переносицу. Глупая, глупая девка сидела перед ним. ⁃ А попроси она нож, ты бы тоже дала? — спросил он строго. ⁃ Нет, — она быстро-быстро замотала головой. — Я не ведала, для чего ей торквес! Она сказала, что в дар для ее давней подруги… Князь так на нее посмотрел, что Звениславка разом замолчала и подавилась словами, позабыв, что еще хотела сказать.
⁃ Как ты могла ей поверить? Нынче Ярослав говорил с ней холодно и враждебно, словно и не он совсем недавно назвал ее касаточкой и силился припомнить все ласковые слова, которые только знал. Она заслужила, Звениславка это знала. Заслужила и ярость мужа, и его злость, и недоверие. И строгий взгляд из-под нахмуренный бровей, и суровый прищур его потемневших глаз. Она чувствовала себя голой, когда он вот так глядел на нее, пронзая насквозь.
Голой и беззащитной, да так в общем-то и было. Он ее господин, и он один нынче вправе распоряжаться ее жизнью. Вправе ее наказать. Хотелось плакать, но Звенислава крепилась. Простит ли он ее? Сможет ли когда-нибудь вновь доверять? После всего, что случилось; после всего, что она скрывала от него? Пусть по глупости да наивности, без злого умысла, не замышляя дурное, но все же скрывала. ⁃ Она была ко мне добра, — Звенислава ответила на вопрос мужа единственную правду.
*** Тем вечером в горнице при тусклом свете жировика она дожидалась князя до поздней ночи. Сидела на их покрытой мехами постели и сперва пыталась вышивать мужу рубаху, но вскоре бросила, исколов все пальцы и трижды спутав нитки. Тяжелая, богато украшенная кика лежала подле нее на лавке. Сегодня она сдавливала голову Звениславы неподъёмным обручем, отчего ломило виски.
