Мы же не собираемся ее приглашать, – поморщился Захар, раздирая своим хладнокровием мою душу в тряпки. – До свидания, Джулия Павловна, – мазнул он по мне странным взглядом, скрывая свою красавицу невесту в автомобиле, галантно помогая ей при этом.
А я осталась на улице, чувствуя себя, словно на меня вылили ведро помоев, и сочувствующий взгляд Севы. Как раз в этот миг небо, до этого лучащееся солнышком, разверзло свои хляби, делая меня похожей на жалкую, мокрую, измученную жизнью курицу. Да уж, бабуля Остроумова была бы страшно разочарована, увидь меня в таком виде.
И на фига я приперлась?
Я заковыляла в сторону автобусной остановки, чувствуя, как хлюпает в туфлях вода. Появляться в первый день на рабочем месте в качестве генерального в таком виде – верх перформанса. Выйдя на дорогу, я подняла руку, пытаясь поймать бомбилу, но даже жадные таксисты не желали иметь ничего общего с похожей на бомжиху красоткой, размазывающей по лицу сопли.
Домой я ввалилась злая, как сто чертей, и даже не обратила внимания на дорогие мужские ботинки, стоящие возле комода в прихожей.
Содрав с себя ни на что больше не похожий костюм, я прошлепала в гостиную, оставляя после себя грязные следы. Верите, от моего ора, наверное, проснулись во Владивостоке. Я стояла в промокших насквозь своих пионерских трусах, странно повисших на моей фигуре, новеньком, но не очень дорогом бюстгальтере, с ужасом разглядывая оккупировавшего мой диван смутно знакомого мужчину.
Глава 41
– Какого черта ты тут делаешь? И вообще, как ты попал в мою квартиру? – спросила я, когда слегка успокоилась и, наконец, смогла остановить свой ор, несущийся из глотки сам по себе.
– Да у тебя замок ногтем открыть можно, – ухмыльнулся нахалюга, уставившись на меня незабудково-синими глазищами. – И я бы на твоем месте оделся. Я, знаешь ли, с обнаженными красотками долго не могу разговаривать. А трусишки улет. Где купила?
– Ты, Липаев, неисправим, – вздохнула я и поковыляла надевать халат.
Сашка Липаев исчез из моей жизни четыре года назад вместе с моей заначкой и надеждами на счастливую жизнь.
Мы с ним даже поцеловаться успели всего два раза, хотя дружили со школы. Надо сказать, парочкой мы были странной: он – красавец, хулиган и задира, и я – толстая, неуклюжая и прыщавая.
– А ты, я смотрю, все еще не замужем, – весело констатировал паразит, откусывая прямо от вафельного тортика.
Тоже, между прочим, купленного мной, чтобы закусить литр вина, спрятанный в кладовке. А чего, у меня горе, между прочим.
