– Юльчик, – наглый Сева вдруг сделал шаг вперед, сграбастал меня в свои объятия и впился в мои губы своими.
От неожиданности я даже не стала его бить, просто замычала, как корова, пытаясь высказать этому ослу, что я о нем думаю. Да вот только рот мой был занят захватническими лобзаниями.
Маруся сразу смекнула, что ее хозяйку целуют без ее позволения, и решила вступиться за мою поруганную честь. Непонятно, как она смогла выбросить вперед свое сарделькообразное тело, но, вопреки всем законам гравитации, мопсиха пулей выстрелила вперед, намереваясь вцепиться в зад оккупанта.
Только одного не учла защитница, что съеденное печенье, украденное ею, не позволит взлететь высоко – сила притяжения, мать его за ногу. Челюсти собачонки сомкнулись на прекрасных семейниках ухажера, и Маруся повисла на них всем своим весом. Трусы, естественно, громко затрещав, порвались, явив миру белесый мужской зад, покрытый редкими прыщиками, а потом и вовсе пали к его ногам смертью храбрых.
От неожиданности Сева выпустил меня из захвата своих лап всего на секунду, но это было его стратегической ошибкой. Я успела нащупать за своей спиной хоккейную клюшку, миллион лет назад забытую у меня отцом и благополучно прижившуюся. А что, в хозяйстве все сгодится. Я, например, этой клюшкой достаю с верхних полок то, до чего не дотягиваюсь.
– Убью! – рыкнула я и с улюлюканьем, достойным вождя племени Команчей, ломанулась за бодро скакавшим по ступеням подъезда голозадым Севой.
«Дверь, блин, теперь ремонтировать придется», – зло думала я, размахивая клюшкой, как заправский Д’Артаньян, и расстраиваясь от души, когда удар не достигал цели. В пылу погони я не мыслила о том, что подумают обо мне соседи, отключивший здравый смысл внутренний голос твердил одно: «Убей паразита!»
– Точно женюсь! – проорал Сева, скача по ступеням, как сайгак, прикрывая ладошками обнаженные чресла.
– Ты, Юлек, мечта! Некрасовская женщина! Ну, ты понимаешь: коня на скаку и все такое! И на мамулю мою дюже похожа!
Прохладный уличный воздух, вопреки ожиданиям, меня не отрезвил. Сева заметался по двору затравленным зайцем, а я почувствовала, как мне на глаза упала яростная пелена, и с криком метнула в него клюшку, словно дикарь копье. Женишок упал, как подкошенный, когда рукоять спортивного инвентаря впилась ему между лопаток.
