– Ага, и мозг величиной с фундук, – буркнула я, стараясь пропустить мимо ушей мамины последние слова.
Да что это с родителями, с ума они посходили, что ли?
На пороге нас встретила Маруся, держащая в зубах найденыша. В последнее время они только так и передвигаются по квартире. В мопсихе, видимо, взыграл нереализованный материнский инстинкт, а кабыздох просто ленится ходить, и средство передвижения под названием собака его вполне устраивает.
– Еще одну докуку приволокла? – поинтересовалась мать, разглядывая мелкого котофея.
Ага, уж кто бы говорил, но не женщина, тащившая в дом всех подряд, начиная с ворона с оторванным крылом, заканчивая раненой змеей, купленной у какого-то живодера.
– Сестру нашла? – заржал тогда папуля.
– Ага, там твои родственники остались – кабан и обезьяна, будешь выкупать? – не осталась в долгу маман.
В общем, гармоничная они пара, никак не могу привыкнуть, что наша семья рушится. Надо что-то делать. Из раздумий меня вывел телефонный звонок. «Ага, легка на помине. Ну, сейчас ты у меня получишь!» – завела я себя, увидев отразившееся на дисплее Катькино имя.
Я вообще-то спокойная, тихая и покладистая. И все вокруг это знают и постоянно этим пользуются. Но так же близкие мне люди знают, что будить во мне зверя себе дороже. Потому что если он просыпается, то утискать его спать обратно очень трудно, ну или почти невозможно.
– Я с предательницами и шалавами не разговариваю, – зарычала в трубку, чувствуя, как с моих клыков капает ядовитая слюна.
– Ты чего? – обиженно поинтересовалась Катюха.
– Меня аж ветром из трубки обдало, как в мультике. Что я сделала-то? Ощущение такое, что я у тебя мужика увела…
Нет, надо же нахалка какая! Издевается еще! А я ее подругой считала!
– Тебе не стыдно мужика из семьи уводить? Курва ты! – уже спокойнее спросила ее.
– А тебе-то какая печаль? – поинтересовалась прелюбодейка, заставив меня задохнуться от ярости и наглости.
– Как это какая? – ошалела я. – Ты ж моим отцом трахаешься!
– Дура, да?! – теперь уже орала Катька, а я изумленно слушала.
– Это же почти инцест. Да дядя Паша мне как отец. Я тебя убью, вот приеду и приколочу к стене гвоздями! – пообещала она и отключилась.
– С кем разговариваешь? – нарисовалась на пороге мамуля, жуя яблоко. Я застонала, увидев на ее ногах проклятые туфлишки, которые раньше не заметила по своей вечной невнимательности.
– Мама, мать твою, – простонала я, не сводя глаз с ее ног, – я думала, что отец сошел с ума, а теперь вижу, что у нас это семейное.
