Я победоносно заорала и ломанулась добивать паразита, но затормозила в метре от жертвы, заметив боковым зрением замерших у машины Завьялова и мою мамулю, до того, видимо, мирно беседовавших, а сейчас стоявших с отвисшими челюстями, наблюдая за моим диким триумфом."
"– Доча, такого я от тебя не ожидала, – выдохнула мама, с жадным интересом наблюдающая за действом. – Это что, теперь такие эротические игры в моде? Захар, вы тоже практикуете? Черт побери, какую скучную жизнь я прожила.
– Нет, Альбина, я живу очень скучно, – ехидно ответил гадский сноб, наблюдая, как Сева неуклюже поднимается с земли, держа сведенные судорогой пальцы на самой дорогой своей части организма.
– Юля, вы знаете, что хорошего шофера очень трудно найти? Я бы попросил вас аккуратнее проявлять свои фантазии.
– Куда мне до вас. Я хоть про людей фантазирую. А вы все больше кобыл осёдлываете, – зло парировала. – И вообще, что вы тут третесь? Я же вроде ясно сказала, что занята. А вы, наверное, понимаете только конское ржание.
Ну тогда иоооооо, – заржала я на весь двор.
Захар вздрогнул, а Сева, еще не отошедший от контузии, с места припустил к машине, надеясь спрятаться от возмездия.
– Вы несносная, безумная идиотка, – выплюнул Завьялов, опалив меня взглядом так, что стало жарко, как после горячего укола, и, развернувшись, зашагал прочь со двора, игнорируя автомобиль с засевшим в нем голышом. Ну и правильно, я бы тоже поостереглась ехать с голым обезумевшим Севой.
– А вы хамло и осел! – крикнула я вслед Завьялову, сожалея, что это не он бегал голым по двору.
И как же мне хотелось, чтоб он одумался и остался! И эти его вечно обветренные пухлые губы… так хотелось почувствовать их вкус. Я замерла, вдруг услышав свои мысли. Что это со мной? Я же его ненавижу и презираю, и вообще, зачем мне человек, который считает меня уродливой и толстой? Права Люська, нужно его захомутать любой ценой, потом просто растоптать, как это сделал он, унизив меня.
– Если бы я не знала, что вы с Захаром коллеги, подумала бы, что он взбесился от ревности, – шепнула мама, поправляя и без того идеальную прическу.
– Не пори чушь, – одернула я ее. – Он даже в сторону мою не посмотрит.
– То-то я смотрю, аж искры между вами летели. Уж поверь, я пожила на этом свете, могу отличить теплое от мягкого, – заговорщически подмигнула мама, – а теперь рассказывая, за что ты так мудохала голого беднягу? Попка у него, кстати, что надо. Как орех. Я б его поимела, – закатила мамуля глаза.
