Расправившись с писаниной, удовлетворенно хмыкнула, глянула в зеркало, ужаснулась, достала из сумочки губнушку мою любимую, пахнущую малиной, мазнула ею по губам, выгодно оттенив невероятной красоты синяк под глазом розовым перламутром, и вышла из кабинета с видом царствующей особы. Точнее, как обычно, не вышла, а выпала, споткнувшись о чертов порожек, о котором всегда забываю."
"– А я вас заждался. – Я подавилась собственной слюной от неожиданности и вдруг почувствовала странное неудобство в районе попы, но, на свою беду, не обратила на него внимания.
Завьялов стоял, привалившись плечом к не очень свежей стене, и даже в этом убогом антураже походил на олимпийского бога. И опять смотрел на меня насмешливо, сволочь такая. Так бы вот схватила его за грудки иииии… – Пришлось даже применить военную хитрость, иначе вы так и строили бы баррикады с той стороны двери. Баррикады и каверзы, потому что другого я от вас уже и не жду, – хохотнул Захар, заставляя мои и без того слабые ножонки дрожать и подкашиваться.
– Вы очень высокого о себе мнения, Захар Геннадьевич, – фыркнула я, как мне показалось, издевательски.
Но по факту выглядела я жалко. Со стороны, наверное, смотрелась, как бегемот в балетной пачке, с трудом сдерживающий позыв почесать свою филейную часть, дискомфорт в которой доводил меня до исступления.
– Знаете, я сам не понимаю, на фига вы мне сдались…
Надо же, ни один мускул не дрогнул на мужественном лице. Мне бы такое самообладание, а то я вечно шашкой размахиваю. Причем не колюще режущей, а игровой.
Но в моих руках это оружие пострашнее пресловутого Новичка, вот ей богу. Можете Катьку спросить. Она вам расскажет, как я какого-то извращенца чуть не лишила жизни, метнув в него шашку. Ну он начал плащик перед нами распахивать в парке, типа, смотрите, что я могу, а я от неожиданности в него метнула черную шашечку и попала… ну, в общем, куда надо, я попала. Таким все равно размножаться нельзя.
– …Юля, мне страшно. Судя по вашей загадочной, как у парализованной Джоконды, улыбке, вы снова что-то задумали, – весело хохотнул Завьялов.
– Я думала, вы похрабрее будете. Жениться на такой Горгоне, как ваша ядовитая Марта, может только безумец или отчаянный храбрец, – парировала, – раньше я думала, что у вы – второй вариант. Но теперь вижу всю глупость своих предположений.
Ага, все-таки я его достала. Лицо вон как перекосилось, и щека дернулась. Эх, жалко, Люся не видит, как я выполняю ее приказ. А то бы, наверное, еще больше раздулась. От гордости.
