"
"Так тихо, что даже наш постоянно скрипучий офисный пол не издал ни одного звука. Ее голос прозвучал, словно удар хлыстом, и Захар отшатнулся от меня, ослабив хватку. Ну все, теперь я точно похожа на больного лепрой бомжа, потому что кожа у меня на лице очень нежная, и, скорее всего, отпечатки Завьяловских пальцев уже сейчас превратились в синяки. Хороша же я буду на мамулином суаре с мордой больного лишаями далматинца под ручку с полудурочным Севой, в руке которого будет пакет из «Перекрёстка», набитый дешевым лимонадом и тортиком «Лесная полянка».
Представив эту апокалиптическую картину, я нервно икнула. Марфа окинула меня презрительным взглядом, от которого, показалось, на мне вся кожа скукожилась и покрылась нервной сыпью.
– Я уволил Юлию Павловну, – хмыкнул Завьялов, а я попыталась поднять рукой отпавшую до пола челюсть. – Она написала заявление по собственному желанию. Не вижу смысла удерживать ее. Хотя придется, наверное, отказаться от выгодного контракта, закрыть к чертям собачьим это дохлое издательство и лишить работы всех ваших друзей.
Вы же этого хотели, Джулия?
Да, к такому повороту я готова не была. Похоже, не я довела Завьялова до ручки, а он сейчас валяется на моих мослах, с удовольствием и извращенным садизмом.
– Это замечательная новость, дорогой, – пропела Марта, глядя на меня с превосходством, – наконец-то мы вернемся домой, и я вплотную займусь организацией нашей свадьбы.
Бинго. Такого позора я еще в своей жизни не переживала. Это просто катастрофа. Я даже ничего ответить не смогла, просто развернулась и пошла по коридору, чувствуя себя побитой собачонкой, брошенной на произвол судьбы нерадивыми хозяевами.
А случилось вот что.
Я вчера, как всегда, стянула с себя брючки вместе с колготками. Ой, ну не говорите, что так не делаете, ни за что не поверю. Со мной так это происходит с завидной регулярностью, а точнее, почти всегда. Ну и, конечно, сегодня натянула любимые штанцы, совсем забыв вынуть из них чертовы колготы. Сначала они собрались в ком в районе попы, доставляя мне легкий дискомфорт и почесуху, а потом нашли выход через штанину.
Может быть, когда я, замерев в Завьяловском захвате, думала о поцелуе, они медленно, как беглые каторжники, ползли вниз, чтобы увидеть развязку – хрен их знает. Но из песни слов не выкинешь. И теперь дурацкие, да к тому же еще и рваные колготки телепались за мной, как тощие змеи, придавая, как я думаю, мне сумасшедший шарм и такой же шарахнутый вид.
– Вы неподражаемы.
