"
"– Ты с ума сошла давать отсасывать доктору? Да тем более жир с жопы, – ужаснулась моя разъярённая фея. – Короче, кабриолет – это клево. Я и сама люблю под него гангманстайл плясать и нижний брейк, но ты чего-то совсем раскисла, а точнее – охренела вконец.
– Ооо, она снова надела свои трусы в горох, – зарыдала на заднем фоне Катька. – Это все, фиаско.
– И ничего не в горошек. В цветочек, – икнула я и показала в телефон средний палец. Последний бокал вина, видимо, был несвеж и скосил мое самосознание.
– Фак показываешь? – спросила Люсинда.
– Откуда знаешь? – ответила я вопросом на вопрос.
– Сама такая потому что, – хмыкнула Люся, – открывай, сова, медведь пришел.
– В смысле? – продолжил тупить мой отравленный алкоголем мозг.
– В том смысле, что чуть свет уж на ногах и я у ваших ног, – пропела нахальная фея, хотя ее виртуозное исполнение было больше похоже на рев совокупляющихся тираннозавров. А потом раздался грохот, я встала с кровати и как была в трусах в цветочек и безразмерной отцовой футболке, поплелась открывать, иначе рисковала остаться в жилище, не запирающимся и насквозь продуваемом всеми ветрами.
– О, Юлек пила коктейль «Шепот в ночи», мой любимый, – повел носом алкоголик Лелик, первый ворвавшийся в мою фатерку и не обративший вообще никакого внимания на мое неглиже.
– В смысле? – не поняла Люся.
– Надежа царь говорит, что наша Золушка тут баловалась чудесным напитком с романтичным названием Бормотуха, – Катька даже не улыбнулась. Знает, зараза, что если я пью, то смеяться надо мной чревато.
А вот Люся как раз об этом не догадывалась, потому схватила меня за шкирку и потащила мое отбивающееся и отчаянно царапающееся тело в ванную.
– Я, значит, там этого придурка учу вилку рыбную от фруктовой отличать, а эта коза тут бухает по заверению сомелье Лелика всякую бурду, когда ей нужно в семь часов быть у матери. Это ли не свинство? Да еще и факи мне показывает! – ревела Люсьен, макая меня в ванную, наполненную ледяной водой. – В следующий раз палец тебе сломаю.
– А я тебя просила? Просила лезть в мою чертову налаженную жизнь? – на ультразвуке верещала я, пытаясь раскорячиться и закогтиться за ванну, чтобы больше не ощущать леденящего холода.
– Дура ты, – Люся, наконец, поставила меня на пол и завернула уже протрезвевшую в махровый халат, найденный ею на вешалке. – И жизнь твоя серая, иначе бы ты хрен подписалась вообще на эту авантюру. Вот если скажешь, сейчас же уйду, и шоблу с собой уведу.
