У алкаша, кстати, знаешь какая фамилия? Писунов.
– Врешь, – выдохнула я, совсем забыв о том, что всего минуту назад собиралась завалить этого улыбающегося мамонта, стоящего напротив меня.
А ведь права она.
– Бля буду, – чиркнула себя по горлу подруга.
– Ладно, зови прынца, которого ты из жабеныша сделала. Умоем этого козла, в смысле Завьялова, – наконец, решила я.
Я же Остроумова, а Остроумовы унижений никому не прощают. Растопчу, спляшу на Завьяловской могилке румбу с маракасами, а потом снова заживу спокойно в компании явно тырящих что-то на кухне, судя по звуку Маруси и Гимлера.
Никто мне не нужен.
– А-ай молодца! Я в тебе ни минуты не сомневалась! – взревела Люся, тряся своими пятнадцатью подбородками, и крикнула в сторону двери: – Введите господина посла!
– Кого? – не поняла Катька.
– Дурака ряженого зови, – рявкнула Люсинда и, судя по топоту, Катька сорвалась в бодрый аллюр. – Он, кстати, купил гостинцев. Ты Севу-то отвлеки, а я хоть лимонад с петушками на палке,– поменяю на что-нибудь удобоваримое.
И трусы переодень, мне в них твой характер не нравится.
Глава 29
– Не тронь мое самосознание, – оскалилась я, наблюдая за жадными ручонками Люси, потянувшимся к моим насквозь промокшим трусишкам. – А то хрен я куда пойду.
– Ну и ходи тогда, как дура с мокрой жопой, – хмыкнула Фея, – и, кстати, ты, конечно, выглядишь секси в футболке, облепившей твои телеса, и твоих рейтузах, но, боюсь, Сева не сможет перенести созерцания красотищи. У него сердце слабое, знаешь ли. И на передок он слабоват.
Я видела, когда он в примерочной переодевался под моим чутким орлиным взором.
– И как тебя муж терпит? – буркнула я, напяливая халат.
– У него нет выхода, – сказала Люся и нырнула с головой в огромную торбу, возле которой, подложив под щеку кулачок, отдыхал притомившийся и разомлевший Лелик.
Я напряглась. Еще одного выбранного Люсей платьишка я не переживу, да и мама вряд ли оценит, если я явлюсь на ее суаре в наряде шлюхи с трассы Москва – Козельск. Хотя в том платье, что принесла мне подруга в прошлый раз, и там бы меня согласился снять только слепой на оба глаза дальнобойщик, и пришлось бы мне умирать в голодных муках, шкрябая культями по потрескавшемуся асфальту.
– Вот, примерь, – протянула фея новый наряд, я вынырнула из тяжких дум и замерла от восторга.
Платье было шикарно и село на меня как влитое, выгодно подчеркнув ставшую вдруг высокой грудь и почему-то очень крутую талию. Заструилось по бедрам до самых колен.
