– Что-нибудь купить? Или сразу к тебе ехать?
– Купи, – радостно сказала мамуся и начала перечислять.
Видимо, у нее был заранее припасен огроменный, как договор с дьяволом, свиток со списком. Вот только я ее не слышала уже, потому что в дверях появился Сева, и слова Лелика про Денди крокодила, наконец, обрели свой зловещий смысл.
– Я перезвоню, – сдавленно пискнула и отключилась.
Причем отключилась не только от сети, но и от мира вообще, потому что в противном случае рисковала сойти с ума и навеки переселиться в комнату с мягкими стенами.
– Что это с Юльком? – прорвался голос женишка в мое сознание, словно сквозь вату.
– Ослеплена и сражена твоей неземной красотищей, аж дар речи потеряла, – заржал очухавшийся стилист и снова получил по шее от Люси.
– Ага, мне тоже нравятся. А на улице аж оборачиваются все и просят сфотографироваться, – обрадовался дурачок.
Я стояла, как пораженная громом, и рассматривала человека, с которым мне предстояло появиться в гостях у матушки, и рассуждала, что лучше – утопиться или прямо сейчас с разбега выломиться в окно? Хотя в этом случае Люся просто сотрет с моей физиономии кровь, стряхнет осколки стекла и все равно отправит на суаре, да еще и пендаля даст для ускорения – второй этаж же.
Хотя утопление тоже вряд ли меня спасет от неминуемого позора.
Ах да, вам же, наверное, интересно, почему я мечтаю вскрыться? Сева был прекрасен, как новая пятисотевровая банкнота. Выбеленные между ног джинсы, украшенные кожаной заплатой коричневого цвета, которая явно была предназначена для защиты нежных мужских тестикул во время родео; куртка из кожи крокодила, почему-то белого, режущего глаза цвета, с болтающейся бахромой на спине, похожей на сопли; широкополая – тоже белая – шляпа и, главное, казаки на ногах.
Но даже не они меня напугали, а шпоры, весело звенящие по полу. Такое ощущение, что парень не на променад меня вести собрался, а взнуздать и садистски приручить, как племенную лошадь. Черт, это какое-то проклятье «Кобылы». Завьялов меня проклял.
От этой мысли я взвыла и со всей силы запулила в Люсю вазочку, стоявшую на комоде.
– С ума от счастья сошла, – констатировала Фея, ловко увернувшись. – Катька, кочегарь повозку, через десять минут выдвигаемся.
– Я с ЭТИМ никуда не пойду, – встала я в позу. – Уж лучше с Леликом.
– Нет, поверь мне, все бабы там с ума сойдут от твоего кавалера, – пообещала Люсинда. – Я б сошла.
– Я даже не сомневаюсь в этом, – вздохнула я."
"Но отступать было уже поздно.
