"
"– Знаете, господин Завьялов, а я желаю вам счастья, – уже не борясь с собой, прорыдала я, глядя в холеное чуть бледное мужское лицо. – Вы негодяй и лжец. Ненавижу. Только подлец мог так поступить со своей невестой. Вы же просто использовали меня.
– Юля, я не знал о беременности Марты, пожалуйста, поверь. Прости, что так получилось. Я люблю тебя.
Нет, это невозможно. Я молча развернулась и побежала, не чувствуя под собой ног. Холодный воздух разрывал легкие, а я все не могла остановиться.
Только сейчас заметила, что бегу босиком.
Один из моих туфель, видимо, слетел, когда я спасалась бегством от своего позора. Сейчас я и вправду ненавидела этого сноба. Всей душой, всем сердцем. Я его ненавидела и понимала, что жить как прежде больше не смогу.
Глава 32
«Не пла-ачь, всего одна осталась но-очь у нас с тобой», – отчаянно шепелявя, заливалась сопливыми слезами Таня Буланова.
– А у меня с ним даже и одной ночи не было, – подвывала я, уткнувшись носом в теплый Марусин бок. Гимлер вторил мне, истошно выводя свои кошачьи рулады, видимо, ошалев от такой гнетущей атмосферы.
– Так и проживу всю жизнь одна, а к старости, когда совсем обезумею, соберу по помойкам штук тридцать твоих сородичей, усатый ты террорист. И когда сдохну в одиночестве, они обгложут мне лицо.
Гимлер замолчал, посмотрел так, словно у меня уже бак засвистел, и совсем не обязательно ждать старости, можно уже смело шлындать по мусоркам, собирая сирых и убогих, и отсел подальше, опасливо косясь в мою сторону и наблюдая, как я пожираю страшно жирный невкусный торт, купленный мною после суаре маменьки и моего фиаско.
Так в круглосуточном ларьке с чудесным названием «Ночной жирун» только такой и был бисквитик, на который даже всеядная мопсиха не позарилась почему-то.
В дверь снова заколотились. В очередной раз. Я не сдвинулась с места, только сделала музыку погромче. Маня вяло гавкнула, явно умоляя сорвать эту идиотскую воротину на хрен и спасти их с котейкой из плена полоумной хозяйки.
– Не откроешь – пеняй на себя! – проорала из коридора Люся.
Видно, дошли до неё зверские молитвы.
– Обломишься! – гаркнула я, подсчитывая в уме, во сколько мне обойдётся ремонт замка и смена входной двери.
Сумма получалась нехилая, потому после очередного удара подруги, когда железная воротина вздрогнула и перекосилась, я позорно капитулировала и потащилась впускать неугомонную фею.
– Я знала, что ты не выдержишь, – хохотнула она, заполняя собой прихожую. – Слабачка.
