Он сунул мне эту записку, незаметно, а я спрятала ее, но не в комнате, а в туалете. Но я не собиралась…
— Что еще он тебе сунул? — цедит фон Вейганд сквозь зубы.
— Пожалуйста, не…
— Прекрати мямлить, — этот тон хуже пощечины, опаснее прямого удара.
— Я не спала с ним. Только говорила, — смело встречаю взгляд зверя, чувствую, как слезы струятся по щекам. — Почему ты мне совсем не веришь? Знаешь, людям иногда нужно общение с кем-то, хочется поделиться, но… я не слышу ничего кроме приказов.
— Заткнись, пока я не передумал, — хмуро произносит он и отстраняется.
— Не искушай мое терпение.
— Просто…"
"— Заткнись. Не смей произносить ни слова. Надень счастливую маску на свое очаровательное личико и улыбайся. У нас важный гость, поэтому никаких признаний и ничего лишнего. Ты баронесса Бадовская. Понятно?
Киваю в знак согласия.
Остаток дороги проходит молча.
— Когда этот спектакль завершится, мы поговорим по-настоящему, — фон Вейганд подает мне руку, помогает выйти из авто. — Там, где я давно представлял тебя голой и окровавленной.
«Ты это заслужила», — резюмирует внутренний голос, а у меня не находится контраргументов.
Замечаю на пороге миниатюрную, тоненькую фигурку. Неведомый гость — юная девушка? Сестра или дочь?
Когда мы подходим ближе, с трудом сдерживаю возглас невольного восхищения. Этой женщине не меньше шестидесяти, хрупкая и стройная, обладающая осанкой королевы и природной грацией, которая улавливается моментально. Ее лицо приковывает внимание, покрытое сетью тонких морщин, но все равно удивительно прекрасное, правильные черты не утратили выразительность и особую магию очарования.
Время не властно над зелеными глазами, сияющими драгоценными изумрудами в ярком солнечном свете.
И меня не покидает странное дежавю.
Другой, совершенно не похожий человек. Чужой и посторонний.
Однако…
Я будто смотрю в собственное отражение.
Глава 2.1
Вся наша жизнь — икра. Ну, признайтесь честно, вам тоже слышалось именно «икра» во вступительной композиции к той невероятно популярной передаче?
Отставить шуточки в строю, Подольская.
Сейчас не до смеха.
Будь по-вашему, капитан. Значит, перехожу в режим нытья.
Вся наша жизнь — автобус, в который беспардонно врываются десятки назойливых пассажиров, вносят сумятицу в размеренный порядок, вопят, пытаясь привлечь внимание или, наоборот, забиваются в укромный уголок, таятся, намереваясь проехать зайцем, использовать ситуацию с выгодой и ускользнуть, когда затея утратит смысл.
