Клятвенно обещаю подумать и проанализировать ситуацию… позже.
Не сейчас.
Сейчас начинаю расстегивать рубашку фон Вейганда. Нагло и по-хамски.
— Mein Miststück. (Моя сучка)
Он подхватывает меня легко, будто пушинку, грубо прижимает к прутьям решетки, раздвигает мои ноги. Так резко и быстро, словно это одно движение. Почти впечатывает в железо силой своего тела.
Должно стать неприятно, но уже слишком горячо. Боль разжигает пламя, подливает масла в огонь, прокатывается тягучей и сладостной волной, собирается в низу живота, вынуждая стонать, дико и утробно, краешком сознания устрашаясь собственной извращенности.
— Да, твоя сучка, — крепче обнимаю его ногами, льну плотнее. — Твоя любимая сучка.
Фон Вейганд закрывает мой рот поцелуем, но я не сдаю позиций, уступаю на краткий миг, отвлекаю внимание и сжимаю зубы.
Пусть на его губе останется моя метка.
Пусть помнит всегда."
"Приглушенный стон — лучшая награда, более сладкая, чем удивление и ярость. Коктейль самых разных эмоций, вспыхнувший в темных глазах.
— Пожалеешь, — шепчет он, расстегивая ремень.
— Да, — слизываю кровь с его рта, дразню зверя, вонзаю ногти в широкие плечи, выписываю бордовые узоры на коже, вынуждая рычать, а потом притягиваю ближе, сужаю пространство между нами до минимума. — Заставь пожалеть.
Кричу, когда фон Вейганд проникает в меня мощным толчком, овладевает жадно и ненасытно, жестко и жестоко, под стать нашим кровавым поцелуям, безжалостной алчностью которых можно убивать наповал.
Вечно голодные тела сплетены жарко, греховно, покоряют друг друга, сходятся в схватке, где нет победителей и проигравших.
Души спаяны воедино, скованны и заключены навечно. Неразрывно и неразлучно, существуют неотделимо, научно необъяснимо.
Металл за спиной, металл на губах. Внутри нас, в наших сердцах.
Дело не в сексе.
Глубже.
Не отпускает.
Не отпустит никогда.
Глава 3.1
Добро пожаловать на темную сторону, Энакин.
Все порядочные люди оказываются здесь, сами того не подозревая. Это не значит, что мы стали по-настоящему плохими.
Это всего лишь намекает, что мы теперь не слишком хорошие.
From virtue to vice…
В затхлости подземелья, под мрачными сводами темницы, на ледяных каменных плитах, пропитываюсь мученьями загубленных душ. Задыхаюсь и наполняюсь неведомой силой. Плененная тяжестью палача, терзаю натянутые канаты мышц ногтями, пытаюсь взять верх на чужой территории.
Смертоносный вихрь оттенков в наших горящих глазах. Зрачки расширены, отражают животную похоть.
