— Девочка моя, — улыбается. — Я дам тебе сотню таких домов. Тысячу. Я уже выкупил это здание.
Сглатываю горечь.
Тоже улыбаюсь.
Изувеченная статуэтка.
Вдали.
На полу.
Пепел к пеплу.
Прах к праху.
Для тебя все просто.
Для меня — нет.
Никогда.
— Не бойся, — говорит он.
— Я не боюсь, — лгу.
Пальцы переплетены. Слиты воедино. Спаяны намертво. Точь-в-точь как линии чертовой судьбы. Пересечены.
— Обними меня, — шепчу сдавленно. — Крепче.
Подчиняется. Прижимает к груди.
Замираю. Едва дышу.
Ловлю момент.
Впитываю.
Нутром.
Так хорошо.
Что даже страшно.
Я буду и дальше улыбаться. Как последняя идиотка. Буду тянуться к нему вопреки всем законам логики. Наплюю на здравый смысл и брошусь в огонь. Я убью за него. Я умру. Отдам все, что есть. Все, что когда-либо было. Душу. Тело. До последней капли крови. Дальше. Больше. Хуже.
Я неизлечима. Безнадежна. Я больна.
— Ты же не отпустишь меня, — роняю надтреснутым голосом.
— Нет, — сжимает сильней. — Никогда.
— Да, — выдыхаю я.
Не отпускай.
Никогда.
Да.
Я уйду сама.
Я уползу.
Я…
Твоя.
С мясом.
До костей.
До самого нутра.
И даже глубже.
Только это ничего не меняет.
Слышишь?
Как бьется сердце.
Как стрекочет.
В груди.
Ничего.
Нет.
Я мертва.
Я свободна.
Я.
Не.
Твоя.
***
— What country do you like the most (Какая страна нравится вам больше всего)? — вдруг спрашивает медсестра.
Вздрагиваю, смотрю на абсолютно незнакомую девушку, как на привидение.
— Sorry — what? (Простите — что?)
— You haven’t told us yet (Вы еще не сказали нам), — мило улыбается она.
— I don’t remember when… (Я не помню, когда…) — осекаюсь.
Черт.
Вальтер Валленберг.
Точно — черт.
— France (Франция), — называю первое место, которое приходит на ум.
— That’s perfect (Отлично), — заключает медсестра. — Get ready at seven o’clock in the evening (Будьте готовы в семь вечера).
— And that’s all (И все?) — невольно удивляюсь. — Are there any additional instructions? Any details? Not even a hint? Nothing at all? (Никаких дополнительных инструкций? Никаких подробностей? Даже намека нет? Вообще ничего?)
— Don't be surprised (Ничему не удивляйтесь), — спокойно произносит она и удаляется.
Супер. Прекрасно. Просто закачаешься.
Как будто я могу удивляться хоть чему-нибудь в этой жизни. Теперь. После всего.
Наверное, мне стоит быть осторожнее. Задать пару наводящих вопросов, проверить подлинность связи с бароном Валленбергом, убедиться в правдивости первоначальной догадки.
