Вокруг так много людей, что кружится голова. Улыбчивые сотрудники, суетливые пассажиры. В каждом мерещится враг. Скрытая угроза.
Моя паранойя доведет до греха.
Никому и никогда не смогу доверять. Не откроюсь, не поделюсь сокровенным, не подпущу на расстояние пушечного выстрела.
Делаю глубокий вдох. Выдыхаю. Опять прикусываю щеку изнутри. Пробую на вкус собственную кровь. Отчаянно пытаюсь пресечь грядущую паническую атаку."
"Я сжимаю папку с документами. Крепко. Что-то не позволяет сделать следующий шаг, вынуждает застыть, оцепенеть.
Вот свобода. Лови момент. Бери. Наслаждайся. Такая сладкая. Такая манящая. Разве не опьяняет?
Нет.
Я не рада. Ни капли. Я не верю.
Что выживу. Без него.
А с ним.
Погибну.
Точно.
Умру.
— Уже скучаешь, — женский голос обволакивает теплом. — Хочешь вернуться к нему. Совсем не торопишься на рейс.
Оборачиваюсь, моментально возвращаюсь в реальность.
— Что вы здесь делаете? — спрашиваю глухо.
— Провожаю тебя.
— В добрый путь, — скептически хмыкаю.
Элизабет приближается вплотную, изучает меня своим невероятно проницательным взглядом.
От этих глаз ничего нельзя скрыть. Начинаю догадываться, как именно увяз барон Валленберг.
— Вы солгали, — говорю я.
— В чем? — интересуется мягко.
— Он не любит меня, — уголок губ нервно дергается. — Никогда не любил. Ни единого дня. Если бы любил, то…
Не трахал бы в глотку, раздирая рот. Не подвешивал бы на цепях. Не срывал бы кадуцей. Не насиловал бы раз за разом. Не ломал бы ребра.
Не втаптывал бы в грязь. Не вбивал бы в ледяной камень.
Не отбирал бы крест. Не увлекал во тьму.
Он бы остановился. Он бы услышал.
Он бы оставил мне… меня.
— Все было бы по-другому, — заключаю вслух.
— Такова любовь зверя, — тихо отвечает она.
— Ну, нет, — нервно усмехаюсь. — Все, что угодно, только не любовь. Болезнь. Страсть. Одержимость. Бешенство. Но не любовь.
Элизабет улыбается. Едва заметно. Или мне кажется? У нее постоянно такое выражение лица. Благожелательное. Она как будто сияет счастьем изнутри.
Совсем не похожа на истерзанную и затравленную жертву психопата. И вообще она прекрасно выглядит. Ей никогда не дашь ее возраст. Видно, что давно не девочка, но точную цифру трудно определить. Время словно остановилось, обошло стороной. Морщин хватает, только все неглубокие, практически незаметные. Хотела бы я смотреться так же, дожив до таких лет. Только не доживу явно. Замученная, запуганная. Вечно дрожащая истеричка. Готовая пациентка для психиатрической клиники.
