Изучаю доступные направления. Рим. Вена. Осло. Нью-Йорк. Сидней. Амстердам. Мадрид. Могу лететь в любую точку мира.
А тянет домой.
Невыносимо.
Я покупаю билет на рейс до Киева. Дальше разберусь по ситуации. Для поездки на автобусе паспорт не требуется. В поездах тоже редко проверяют документы. Могу добраться до родного города без шума и пыли.
Хочешь надежно спрятаться — выбери самое очевидное место. Там искать не станут. Не поверят в настолько идиотский план.
Страшное чувство. Доверия нет. Ни к кому."
"Барон помог выбраться из больницы, зато теперь держит под присмотром, контролирует каждый шаг.
Пожелает — сдаст внуку. А вдруг они вместе разработали данную схему? Иллюзия свободы. Идеальный вариант.
Глупая пешка не заметит подвоха. Вырвется на волю, ускользнет из клетки, потихоньку восстановится, остынет, начнет скучать. Через пару месяцев можно брать тепленькой, возвращать обратно в подвал. На цепь, за решетку. Или же под венец. Суть одна. Брак с ним — тюрьма.
Хватит, наигралась.
Я не буду зверушкой Валленбергов.
Я потеряюсь. Затеряюсь. Растворюсь в толпе.
Так.
Что сама себя не найду.
***
— Марiчка, швидше, швидше! (Маричка, быстрее, быстрее!)
Грузный господин резко вырывается вперед, с грацией газели ныряет под разделительную ленту, занимает очередь на таможню одним из первых, ловко обходя жалких лентяев, что следуют правилам и неспешно продвигаются по установленному проходу.
— Марiчка! Ти чого? (Маричка, ты чего?)
Тощая дама медлит, однако следует его примеру. Без особого труда проскальзывает между нерасторопными пассажирами рейса и прорывается к таможне.
— Вы ничего им не скажете? — возмущенно интересуется стройная загорелая брюнетка с гигантскими опахалами вместо ресниц. — Даже замечание не сделаете?
Сотрудница аэропорта зевает и отворачивается.
— А тебе завидно, корова? — парень в джинсовой кепке отталкивает брюнетку, плюхается на пол и проползает под разделителями. — Людка, погнали! Нужно еще на Крещатик заехать. Некогда нам в очередях плесневеть!
Вполне приличного вида леди в строгом деловом костюме опускается на колени, лихо ползет за ним.
У брюнетки сдают нервы.
— Быдло! — вопит она. — Рогули проклятые! Развелось их тут, ни в одной нормальной стране такого нет.
Срывает разделитель, расталкивает локтями всякий сброд, пробивается к ближайшему таможенному окну. Буквально швыряет паспорт на стойку. Эротично облизывает свои чувственные губы и авторитетно заявляет:
— Мой муж — дипломат.
Прелесть какая.
Загляденье.
