И честно говоря, находясь здесь, я подвергаю тебя огромной опасности. Потому что меня ищут ужасные люди. В прошлый раз заставили рыть могилу. В этот — убьют.
— Понятно, — достает пачку сигарет, закуривает. — Друзья у тебя так себе.
— Мне лучше уйти, — поднимаюсь. — Я не знала, что тут твоя беременная девушка. Я не…
— Очередная шмара, — отмахивается. — Гондон порвался — залетела. Случайность.
— Счастливая случайность, — говорю тихо. — Ты же хотел детей.
— Сядь уже, фифа, — хватает меня за руку, тянет вниз, вынуждая вернуться на прежнее место.
— Завязывай мельтешить, дай обмозговать. Может чего и придумаю.
Откидываюсь на спинку, упираюсь затылком в стену. Закрываю глаза. Забываюсь.
Как бы я хотела ребенка. Только не суждено. Теперь уже точно. Зверь растерзал плоть без жалости. Сожрал все живое внутри.
Вот цена. За любовь. Дьявола.
Глава 24.1
Find me.
Тихо. Глухо. На выдохе.
Найди меня.
Тонкое стекло. Хрупкое. Прозрачное. Враз нагревается. Становится матовым. Покрывается крупными каплями. И впечатление такое, будто морозный иней стекает на гладкий глянцевый кафель.
Найди меня.
Шепот в ушах. Шум крови. Багровый отпечаток моей собственной ладони. Пальцы скользят по прохладной поверхности, движутся неспешно, оставляют рваные следы. Внутри оживают жгучие раны.
Мой пульс сбивается с пути.
Я сбиваюсь с пути.
Я теряюсь.
В лабиринте темноты.
Я зову тебя.
Вызываю. Призываю. Не называю по имени. Не размыкаю губ. Обращаюсь в бездну. В пустоту. Во мрак. Во тьму.
Я молчу.
Так громко.
Что мир вокруг глохнет.
И только твоя ладонь поверх моей.
Дает понять.
Надежда есть.
Даже здесь.
Ад подождет.
А я?
Я все отдам.
За тебя.
Хочешь крови? Пей. Хочешь сердце? Держи. Давай, разбей. Хочешь душу? Прости, не выйдет ничего. Поздно уже. Не теперь.
Девочка.
Глупая.
Моя.
Душа.
Давно.
Твоя.
Сотня лет пройдет. Тысяча. Миллион. Мир померкнет. Ветер украдет следы наших ног, сотрет начисто, заметет прибрежным песком.
Но я тебя найду.
Везде.
Всегда.
Мое ты.
Проклятие.
***
— Эх, Лорка, — хрипло выдает Леонид, шлепает меня по заднице так неожиданно и сильно, что я подпрыгивают на месте. — Давай, лети.
Врезаю ему кулаком в живот. Не жалея сил. На автомате.
— Охренела?! — восклицает он, откашлявшись.
— Рефлекс, — отвечаю мрачно, разминаю костяшки пальцев. — Не люблю, когда меня лапают без разрешения.
— Ну ты мочишь, — кривится. — Я же по-дружески.
— Так и я, — парирую невозмутимо, пожимаю плечами. — Надо всегда держать оборону.
