— «Хорошо» — это не клятва! — выдаю возмущенно, давлюсь очередным утробным воплем, напрасно пытаюсь занять удобное положение, умерить агонию.
— Тебя трахать можно? — интересуется вкрадчиво.
— Только не сейчас, — роняю сдавленно, изгибаюсь в экзотической позе. — Потом. Конечно, если выживу.
— Тогда клянусь, — говорит фон Вейганд. — Никогда не женюсь на другой женщине. До конца своих дней буду трахать тебя одну."
"— Ты… ты уверен? — ловко помещаю вопрос в паузу между истошными криками.
Так. Вот не надо крутить пальцем у виска.
Я должна была спросить. Должна. Ясно?
— Ну, — задумчиво протягивает он.
— Чего?! — возмущенно взвиваюсь.
— Тужься, — советует мягко.
— Отвечай! — требую яростно. — Быстро. Не смей переводить разговор на другую тему. Не пытайся улизнуть, используя наше дитя.
— Лора, — лихо перехватывает мои запястья, защищая собственное горло от безжалостного захвата. — Сейчас есть дела поважнее.
— Ты совсем обалдел? — даже про схватки забываю.
— Дыши глубже.
— Дышать? — исторгаю гневное шипение.
— Уж лучше тебя задушу. Медленно. До одури мучительно. Ах ты ж…
— Тебе нельзя волноваться, — не перестает нарываться.
— Так не волнуй меня! — восклицаю надрывно.
— Тише, — поглаживает по макушке, определенно намеревается довести до белого каления своим поведением: — Сохраняй спокойствие.
— Говори! — бросаю хрипло. — Давай. Где твое чистосердечное признание. Я требую четкого ответа: уверен или нет. Вот. Выкладывай.
Даже не знаю, откуда берутся силы выдать подобную речь. Еще и без видимых запинок.
Как на духу. Слова, будто из пулемета вылетают. Поток не удержать.
Бормочу еще что-то. Безостановочно. На автомате. Рефлекторно. Болтаю и болтаю, никак заткнуться не могу. Остановиться не выходит. Не удается.
Подождите. Пожалуйста.
О чем я? И где?
В тумане. В дурмане. Кровавом. Искристом. Сверкающем. Я безнадежно теряюсь в извилистых лабиринтах. Сбиваюсь в поисках дороги к выходу.
Алекс. Ты мой единственный ориентир.
— Лора, — произносит фон Вейганд, сжимает мои заледеневшие пальцы в своих до дрожи обжигающих.
— Я здесь. Я рядом. Всегда. Это не изменится.
— На… напомни, — роняю тихо и всхлипываю, дальше просто глухо шепчу: — З-зачем я выбрала естественные роды? Это же пиздец. Давай уже вколем мне хотя бы какую-то анестезию. Я согласна на кесарево сечение. На эпидуралку.
Ха. Поздно. Наверное.
Усмехаюсь. Нервно. Отчаянно.
Содрогаюсь. Захожусь в кипучем спазме. Вою под стать раненому животному, дикому зверю, попавшему в железный капкан.
