Плохиш

Все было как всегда: та же кухня, та же посуда, тот же шум закипающего чайника. И одна мысль о том, что там, наверху, в его кровати спит Неваляшка, непривычно щекотала нервы. Никто не был в его постели. Строго говоря, девочек в дом он приводил всего пару раз, предпочитая удовлетворять физиологию в клубах или в гостинице. Его берлога была неприступной крепостью, где каждая вещь лежала на своем месте и соответствовала своему предназначению. Не хотелось думать о том, что на вещах останется след постороннего человека.

Его личный «пунктик». А постель была вообще священным местом. Табу. Даже если он сам проводил в ней едва ли больше десятка часов в неделею.

И вот теперь в его постели спала Неваляшка: в трусиках в горошек и с кудрями вокруг головы. А все, о чем хотелось думать: как бы сдержаться и не взять ее сонную. Наверняка же проснется. И это казалось таким... нормальным, будто они оба давным-давно занимались чем-то подобным.

— Какого хрена?

Стас сделал чай и даже выудил из холодильника пару ломтиков сыра.

Надо же, именно такой, как она любит: с большими дырками и сладко-ореховым привкусом. Сам он был почти равнодушен к подобного рода деликатесам. Коту налил молока и положил на блюдце пару паровых тефтелей. Рыжий тут же принялся за угощение, громко урча и энергично работая челюстями.

Влада свернулась под одеялом калачиком, обхватила подушку двумя руками и ее губы смешно сползли на бок. Стас поставил на тумбочку чашку и тарелку, лег рядом. Вот как ее будить, когда она вырубилась и, кажется, проспит до обеда? Это же почти преступление.

Никогда и ничего не работает с этой женщиной так, как должно: сделала ему умопомрачительный минет – и спит довольная, даже не дав приласкать себя. Никакого «баш на баш» - Неваляшка просто дала ему то, что хотела и могла дать. Потому что всегда отдавалась без остатка, и для нее это было так же естественно, как и дышать.

Стас снял штаны, жестко подавляя желание все-таки растормошить ее, и залез под одеяло. Притянул Владу к груди, обхватывая руками сразу всю, снова и снова поражаясь, откуда в ее маленьком теле столько силы.

Взгляд поднялся по лицу Неваляшки, остановился на шраме. И сердце снова болезненно дернулось. Эта рана никогда не перестанет ныть, но, хотелось верить, со временем перестанет кровоточить. К сожалению, даже отстрел бешенных собак не принес облегчения. Да и с чего бы?

Влада обхватила его за руку, уткнулась носом в сгиб шеи. Нежно, ласково, почти убивая своим теплом.