Плохая

— Да, Даниэль, не узнала, — шепчу ему, все еще в прострации от острого оргазма, — потому что тогда в твоих глазах не было столько тьмы, как сейчас…

Он открывает рот, чтобы что- то возразить, но в этот момент его бьют тупым предметом по голове сзади. Тигр оседает на кровать, а я тут же поджимаю ноги, группируюсь и резко закрываю свое тело валяющейся рядом на кровати накидкой.

И тем не менее, черные холодные глаза, более циничные, более опытные, успевают скользнуть по моей плоти.

— Хорошее шоу же ты устроила для моего сына, Алёна.

— Любой каприз за Ваши деньги, Мистер Ламун, — выдаю я как можно более равнодушно, хотя сердце сейчас бьется, как бешеное.

Быстро встаю с кровати и направляюсь к выходу.

— У тебя пять минут на то, чтобы собраться, — говорит он мне в спину.

Я оборачиваюсь на мужчину.

— Через пять минут я вернусь в эту комнату обратно. Как мы договаривались, мне нужно еще пять минут наедине с Ним, Вы же помните?

Ламун- старший снова усмехается.

— Всё помню, конфетка. Это ведь часть уговора… Я дам тебе пять минут и ни секундой больше… А после ты навсегда уберешься из жизни моего сына.

Выхожу в коридор на звуки доносящихся шагов и застываю в ступоре. Не верю своим глазам. Первый порыв- резко развернуться и нестись отсюда куда подальше, сломя голову. Наверное, на инстинктивном уровне именно это бы и сделал любой нормальный человек на моем месте. Но я не шевелюсь. Застываю, поднимая смелый взгляд на чужака.

Чужака? Нет, конечно. Это я здесь чужая. Он-то как раз в своей стихии, на своей территории.

— Здравствуй, Алёна, — слышу густой, зрелый, я бы даже сказала, выдержанный, как вино, баритон, — почему не паникуешь и не убегаешь?

В его глазах лукавый блеск. Блеск охотника.

Я усмехаюсь, игнорируя его вопрос, ответ на который мы и так знаем оба. Мне некуда бежать. И нет смысла.

Через пять минут мы сидим в комнате Даниэля. Его отец вальяжно.

по-хозяйски расположился на кресле. Я- напротив, на стуле, с идеально ровной спиной. вытянутая струной. Стараюсь придать своему виду максимальное достоинство и спрятать за ним клокочущую внутри панику…

— Так все же, отчаянная девица, почему не боишься? — наклоняет голову оценивающе.

— А с чего Вы взяли, что не боюсь? — тут же парирую, — может и боюсь.

— Блефуешь. В твоих глазах нет страха. Поверь мне, что-что, а его я определять умею.