Пусть эти, как ты говоришь, «толстосумы» были никчемными, порочными, разбалованными, но в них не было первородного зла, какое есть во всех вас, людях, управляющих этим адом, учинивших этот треш со своей страной.
— Ты ничего о нас не знаешь, — бросает мне в ответ.
— И не хочу знать. Мне все очевидно… Ты и Удав…
— Во- первых, я не имею отношения к делам Удава. Это не моя зона ответственности. Я не могу и не буду вмешиваться в его епархию. У нас здесь это так не работает, иначе будет война всех со всеми.
Я не лезу к Эли, он не лезет ко мне. Но даже это не имеет значение для тебя, Алёна. Не смеши и не рассказывай мне сказки о том, какими прекрасными были твои любовники. Важно то, что для них ты была просто ничтожеством и шлюхой.
— Это ты заставляешь меня чувствовать себя ничтожеством и шлюхой, Даниэль, а они не заставляли. Да, не смотри на меня сейчас иронично и скептически. Если бы они хотели меня просто как шкуру, как хочешь сейчас ты, они бы не ухаживали за мной, как за принцессой, они бы не осыпали меня самыми дорогими подарками на свете, не разговаривали со мной днями напролет, не разделяли бы со мной трапезы, хобби, впечатления, не проводили бы со мной самые яркие минуты своей жизни.
С чего вообще ты решил, что я хуже и ниже твоих певичек и моделей, да даже просто обычных корыстных ливанок, все мысли которых только о деньгах? Я знаю ваш народ, не надо мне сейчас ничего доказывать. Всё имеет цену. И я, и ты, и твоя мать имела, и дочь будет иметь.
Да весь наш мир продается и покупается, кому, как ни вам в Ливане это прекрасно известно… Я вот смело могу посмотреть в твои глаза и честно тебе сказать- в своей жизни я продала себя как товар только раз. Речь шла о моей девственности. Мужчина, который ее у меня купил, был в высшей степени галантен и нежен. Да, он не создавал иллюзий, но они были и не нужны. Он дал мне гигантскую по моему пониманию на тот момент сумму. Эта сумма позволила мне оплатить операцию отцу, который бы без нее умер.
Согласись, достойная цена даже для добропорядочной матроны голубых кровей. После этого у меня были разные влиятельные мужчины. И да, они платили мне, но не за конкретный товар. Они платили мне за то, что я делала их счастливее, что я дарила им праздник, удовольствие, радость, дарила им свое время. Что здесь предосудительного? У меня не было расценок, я никогда ничего не просила взамен своего присутствия. Они сами решали, чем порадовать меня.
