Плохая

Как и я… Мы не хотели своей жизни, но она привела нас туда, где мы сейчас стоим… За плечами у каждого из нас сотни грехов, но конкретно в этот момент мне неплохо, — усмехается так же в шею, — прижиматься к тебе после одного из самых вкусных обедов в моей жизни.

Внутри все сжимается от резкой волны тепла, прокатившегося по каждой клеточке. Дуреха, Алёна. Ты чего? Начала вестись на мужскую лесть? Это опять его игра. Новая тактика. А ну ка, тряпка, соберись.

Разворачивает к себе, целует.

— Я сегодня уезжаю в Бейрут.

Не знаю, когда вернусь и вернусь ли вообще. Если не вернусь, для тебя плохо. Отец новой жены твоего Али заказал тебя. Они ищут тебя и обязательно найдут, поверь мне…

Я молчала, затаив дыхание. Он держал мою руку и наверняка слышал дикое сердцебиение.

— В Бейруте сейчас боестолкновения… Читала вчера в новостях… — говорю сипло, почти шепотом.

Он утвердительно кивает.

Всё ясно. Он и правда может не вернуться.

— Когда мне начинать паниковать?

— А разве стоило прекращать это делать?

Вопрос риторический.

Мы стоим так еще несколько минут. Снова прижимаясь друг к другу. И впервые это не про секс. Про что-то другое. Тоже темное, пугающее, вязкое. Это как общая страшная тайна. Она связывает невидимыми цепями.

Он первый размыкает наши объятия. Разворачивается и решительно направляется на выход.

— Я не притворяюсь, — говорю ему вслед.

Он останавливается, но не поворачивается ко мне.

— Я знаю. Иначе бы тебя здесь не было. Тебя бы вообще тогда уже не было, Алёна.

Я вижу дверь.

Темный дуб, покрытый матовым лаком-маслом. За ней- что-то тревожное. Важное. Все мои мысли там, внутри, но физически я снаружи и не знаю, как зайти. Подхожу ближе. Слышу, как под ногами скрепит паркет. Кажется, что здесь любой предмет мебели- притаившийся призрак, враждебно следящий за каждым твоим вдохом. Вздрагиваю, потому что дверь начинает трястись, вибрировать, словно бы с другой стороны ее нервно дергают. Как страшно. Дух захватывает. Мне бы бежать, а я словно парализованная. Минута, вторая, третья… Нервное дребезжание становится невыносимым. Даже опасным. Я слышу громкий хлопок и…

Разлепляю глаза, судорожно хватая воздух губами. Смотрю перед собой- вижу, как истерично бьется о раму открывшаяся из-за порыва ветра форточка, жадно проглотив добрую половину тюли на окне. Это всего лишь сон, Алёна, — говорю себе, пытаясь восстановить дыхание и сердцебиение, а на душе все равно тревожно… Даже панически. На силу заставляю себя встать и подойти к окну.