Плохой парень

—А когда мы скажем? Когда ты родишь?

—Юра, — резко поворачивается в мою сторону и снисходительно смотрит темными омутами.

—А что? Мы трахаемся без резинки, я в тебя кончаю и планирую сделать тебя мамой своих детей. А ты переживаешь, что там подумают наши родители.

С каждым моим словом Валя краснеет все сильнее и отводит взгляд в сторону. Да, грубо, но как есть.

Перехватываю ее за подбородок и к себе тяну, прижимаюсь лбом к пылающей щеке и сдавленно выдыхаю.

—Давай хотя бы через пару недель, месяц, — просит, цепляясь ледяными пальцами о мои руки.

Я могу дать ей этот месяц, для меня это ничего, правда. Но кажется, что этот месяц будет моим персональным адом.

—Тебе так будет спокойнее? — заглядываю в личико и вижу там надежду на мое согласие.

—Хорошо, малыш. Месяц так месяц. Есть еще одна проблема, с которой я пытаюсь справиться, но нихера не выходит. Мне не нравится, что на тебя смотрят. Мужики. Вокруг. Они липнут к тебе, слетаются как на мед, — проговариваю рывком, словно рублю.

Меня бесит. Меня на части рвет по факту, и что с этим делать, я хуй знает.

—Особенно, когда тебе цветы таскает тот додик. Какого черта? — недовольно бубню, пытаясь держать себя в руках. КАК?

Сажусь рядом с ней и кладу ладонь на бедро. Искрю.

—Юрочка, это папин давний ученик, и я правда сказала ему как есть. Что занята, и что мне не нужны его знаки внимания. А больше никто не проявлял ко мне никакого внимания. В любом случае. Есть предложения, как это исправить? Если ты видишь эту проблему, мне, разумеется, важно ее изменить, — кротко произносит и кладет голову мне на плечо, поглаживая грудь.

Оказывается, так бывает? Ты вроде зачинщик скандала, а она хоп и успокоила. Одним касанием.

—Выколоть всем глаза к чертовой матери.

Смеется, оставляя у меня на груди смазанный поцелуй. Сердце заходится в бешеном ритме. Жму ее руку к груди и закрываю глаза, чтобы впитать в себя максимально много ощущений.

—Юра, я не даю поводов для ревности. Никогда. Не ссорюсь без повода и очень жду такого от тебя.

Очень легко сказать, и очень сложно сделать, если мною овладевает слепая ревность. Целуемся еще некоторое время, сминая губы до болезненных спазмов. Задыхаюсь в ней. Хочу большего, но не прошу, потому что наглость.

—Я в зал иду, надеюсь тебя там увидеть.

—Не могу, мне к врачу сегодня, — кусает губы снова, а я не даю ей это делать, пальцем освобождая искусанную плоть.

Хочется много чего, но вместо этого сижу на попе ровно.