Плохой парень

—Вальс? Юра, ты не умеешь танцевать? — с улыбкой спрашивала меня Валя, а я давился слюной, потому что спецом тупил, лишь бы держать ее в руках.

—Научи меня, — бросал в ответ с улыбкой и насмотреться не мог.

Я вообще уже не мог спокойно даже дышать рядом с ней, потому что вело, боялся придавить еще. Она ж вон какая маленькая, а я вымахал, гора. Меня мама учила танцевать вальс еще лет в пять для выпускного в саду.

Вальке об этом знать было необязательно. Да и вообще моя мама считала, что мужчина должен уметь танцевать, я и умел, а с Рахманиновой все время не туда шагал, лишь бы сгрести ее в объятия и вдохнуть запах духов.

Он мне снился впоследствии, я сдыхал и пытался все больше в себя утрамбовать.

Кажется, тогда я мог все ее анатомические подробности с закрытыми глазами нарисовать, потому что в голове проекция со всех сторон рисовалась. Весь центр принятия решений смещался сильно южнее, а на севере была одна извилина, которая отвечала за тупые фразы.

В ее обществе я становился крайне глупым и мои комплименты были такими же, как топор в балете.

—Ты красивая сегодня, — ляпнул, как будто она в остальные дни некрасивая была.

Валька с широчайшей снисходительной улыбкой посмотрела на меня и тут же выдала все то, что у меня только сейчас в голове сформировалось в отношении правильных умасливаемых слов, чтобы баба не дала тебе промеж глаз и по фаберже.

—А обычно — нет? Юра, учись делать комплименты, и все девушки будут твои, — потрепала меня по руке и все также улыбаясь, выровнялась по стойке, укладывая руки в нужном положении для вальса.

Я сделал тогда один шаг, второй, столкнулся с ней и чуть не сдох, когда над головой закричали.

—Шолохов, у нас не танго, отпусти девчонку, ей дышать нечем! — преподавательница по бальным была строгая старая карга, и я ненавидел ее ор, но был счастлив, что мы вообще тут танцуем.

Меня разрядом тока шибануло.

Загипнотизировало, пока в глаза ей пялился, чем тогда точно оборзел в хлам. Пальцы впились в нежную кожу, скользнули вверх и на лопатках приросли к месту.

В висках долбило желание провести губами по щеке, чтобы собрать ее привкус, “рухнуть” на губы и вдавить в себя всем телом, чтобы моя без остатка была.

Даже если сопротивляться будет. Неважно все это. Все неважно, только губы напротив имели ценность.

—Юра? Давай вместе считать, —эти губы двигались, а пульсация в башке никуда не уходила. Черт.