Присев на валун, где когда-то коротала вечера вместе с Инночкой, она обхватила руками колени и просидела так, пока не стемнело…
Первая неделя, проведенная в колхозе без лучшей подруги, показалась Тамаре годом. И если бы не ребята из их с Инночкой окружения, она не знала бы, как пережить эти дни. Словно понимая, что творится в ее душе, куда бы ни собирались — будь то свидание с местными деревенскими красавицами, приезд друга или просто небольшая пьянка подальше от очей куратора, — они всюду звали с собой Тамару.
И она была им безмерно благодарна: оставаться в комнате и слушать бесконечные девичьи сплетни не было сил. Между ней и однокурсницами будто вырос невидимый глазу барьер.
Но все изменилось в один из вечеров, когда неожиданно для всех она взяла в руки прихваченную кем-то гитару и спела несколько песен. Об этом ее таланте никто и не догадывался: девушка с гитарой тут же привлекла к себе особое внимание, и возле нее образовался круг не только почитателей, но и почитательниц. Песни о безответной любви сплотили девичьи сердца, а вечер после импровизированного концерта незаметно превратился в поэтическую ночь.
А так как стихов Тамара знала множество, то и здесь ей не было равных. По душе всем пришлись и стихи никому не известного автора — Инночки Рождественской:
Я хочу быть тобой любима,Я хочу быть тебе нужна,Я хочу ждать тебя ночами!Но пока вокруг — тишина…И тому лишь одна причина,Мелочь жизни, совсем пустяк:Как зовут тебя, я не знаю,Потому не сыскать никак.И с подушкой шепчусь, гадая,Сколько прожил ты в жизни лет.
До утра вычисляю имя,Глаз твоих подбираю цвет…В душе Тамары продолжала теплиться надежда, что после свадебного путешествия подруга все-таки приедет в колхоз. Но в один из дней куратор, периодически названивавший в деканат, сообщил, что Рождественскую, то есть теперь уже Кушнерову, оставили помогать секретарям — в начале учебного года в деканате хватало работы.
После колхоза Тамара съездила на день домой, поменяла вещи и в воскресенье к вечеру на рейсовом автобусе прибыла на автовокзал.
Там ее, как и обещали, встретили Трушкин и Скороходов. После того как Крапивина неожиданно открыла свои таланты, приверженцы художественной самодеятельности, балагуры и шутники Мишка с Витькой установили над ней особую опеку. С ходу сообщив, что вечером у них запланирован поход в кино на последний сеанс нового нашумевшего фильма, они подхватили ее сумки и минут через десять были уже на крыльце общежития.
