Петр ее очень любил, но о прошлом жены не догадывался: на всякий случай она решила никому не доверяться в эти смутные времена. Вскоре родился сын Иван, а перед самой войной Петра арестовали, и он, как и Эдуард, навсегда исчез из ее жизни. Скорее всего она тоже отправилась бы в лагеря, но война помешала. С маленьким сыном на руках ей удалось эвакуироваться, документы затерялись. Во всяком случае, после войны никто и никогда не подвергал ее легенду сомнению. Вырастила, выучила сына, но то, что знает французский, долгое время продолжала скрывать даже от него…
— Да, судьба у твоей бабушки — не позавидуешь, — посочувствовала Тамара.
— Я иногда думаю: может быть, когда она меня нянчила, то втайне от всех позволяла себе разговаривать по-французски? Ну сама посуди, откуда у меня могла взяться такая любовь к Парижу? А язык? Я схватывала все с полуслова, впитывала, как губка! Но ведь это бабушка мечтала приехать в Париж и отыскать следы Эдуарда Полянского! Я тоже пыталась, но ни на одном из кладбищ могилы русского офицера с такой фамилией не нашла: а ведь столько запросов рассылала! Скорее всего он так и не добрался до Франции… Зато бабушкина мечта о Париже передалась мне и превратилась в сказку.
Мне почему-то казалось, что именно в этом городе все у меня и произойдет: и на белом коне увезут, и принц мой меня здесь найдет, и любовь свою я повстречаю именно здесь…"
"…К началу соревнований на трибунах спортивного зала яблоку негде было упасть, как, впрочем, невозможно было попасть и в сам зал.
Пораженные этим открытием, подруги с трудом протиснулись на балкон, но рассмотреть оттуда, что творится на площадке, было нельзя. Даже Тамаре, хотя она была выше Инночки на добрых десять сантиметров! Едва не плача от обиды, Кушнерова подпрыгивала и тщетно пыталась отыскать хоть маленькую щелку между спинами болельщиков и просто желающих поглазеть на первый волейбольный матч институтской спартакиады. В конце концов, устав бороться за место под солнцем, они спустились вниз и решили дожидаться окончания игры в холле.
Из открытых дверей доносился рев болельщиков, а они, грустные, стояли рядом с пустыми раздевалками и разговаривали о чем угодно, только не о волейболе.
— А что, жена Артема Кушнерова не желает посмотреть, как ее муж громит соперников? Ай-ай-ай! Нехорошо! — неожиданно услышали они знакомый голос и оглянулись.
Позади них, ухмыляясь, стоял Щедрин.
