И тут случилось то, на что уже никто не надеялся: через несколько секунд после свистка Алексей взлетел над сеткой, вколотил в площадку свой фирменный мяч и стал играть в полную силу. Ставил в паре с Филей глухие блоки, от которых мяч отскакивал, точно снаряд, и врезался в площадку соперника, закручивал немыслимые подачи, сжав зубы, снова взлетал над сеткой, и, казалось, не было никакой травмы… Будто по мановению волшебной палочки игра пошла у всех: защита отчаянно ныряла за «мертвыми» мячами, передачи Артема стали настолько безупречны, настолько выверены по траектории, что нападающим оставалось позаботиться лишь о силе и точности удара.
Каждое новое очко вознаграждалось бурей оваций, и к тому времени, когда счет сравнялся, зал буквально ревел от восторга. Вот она — борьба! Воспрянув духом, строители окончательно перехватили инициативу и даже повели в счете. И тут Радченко попросил замену.
Не задерживаясь у скамейки запасных, он, прихрамывая, подошел к медсестре и вместе с ней направился в раздевалку.
— Что с ним? — не поняла Тамара.
— Укол пошел делать, обезболивающий, — чуть слышно пояснила Инночка. — Прав был Артем, когда говорил, что, если станут проигрывать, Лешка не вытерпит и выложится по полной. На следующей неделе он в Минск собирается, травматолога искать, у которого второй мениск оперировал… Лешка подавал большие надежды, и его прямо из спортинтерната забрали в команду мастеров.
А потом травмы. — О «звездном» прошлом Радченко Тамара почти ничего не знала, а потому слушала очень внимательно. — Две операции: первая — неудачная, до сих пор мучается. Да что говорить, сама видишь.
— Выходит, ему вообще нельзя играть?
— А ты всегда можешь отказаться от того, что нельзя? — вздохнула Инночка. — Столько лет посвятил волейболу…
Вторую партию ребята все же проиграли, но уже с минимальной разницей.
Ободренные тем, что игра может сложиться иначе, несмотря на то что Алексей все еще не появился на площадке, с самого начала следующей партии они повели в счете. Реагируя на каждое очко, болельщики обеих команд кричали, ревели, стонали, когда же открылась дверь раздевалки и показался Радченко, зал буквально взорвался. «Леша! Леша!» — скандировали студенты.
