— Я летом ногу подвернула, она мне здорово помогла. Вдруг и тебе поможет. Хоть немного…
Алексей взял тюбик, повертел его в руках и, прочитав надпись, с сомнением спросил:
— Думаешь?
— Сначала покажется, что боль усилилась, но на самом деле это оттого, что дотронулись до больного места. Затем — ощущение холода и легкое онемение, словно лед приложили. На ночь повторить процедуру и утром тоже.
— А инструкция сохранилась?"
"— Конечно! Вот, — достала она из коробочки тонко сложенный лист бумаги. — Только и нужно, что легонько втереть и подождать, пока впитается.
Я могу помочь, — наблюдая за его очередной попыткой согнуть ногу, предложила она.
— Помоги, — неожиданно согласился он. — В моем случае все средства хороши. Я прилягу?
Осторожно переместившись, он уложил поверх покрывала сначала здоровую, затем больную ногу и, уперев локти в кровать, произнес:
— Я готов.
Тамара быстро сняла плащ, пододвинула стул и, заглянув в коробочку, попыталась отыскать специальное приспособление, которым надо втирать мазь.
Но на месте его не оказалось. Посмотрев на пол, затем на покрывало, она вздохнула: ничего не оставалось, как наносить мазь собственными пальцами.
— Потерпите, больной, — ласково, словно ребенка, принялась она уговаривать резко вздрогнувшего от первого прикосновения Алексея. — Опустись на подушку, так тебе будет удобнее.
Полностью оставаясь во власти болезненных ощущений, он тем не менее послушно откинулся назад, закрыл глаза, но спустя какое-то время открыл их и уставился в потолок.
То ли от того, что десять минут назад успел выпить обезболивающее, то ли от действия волшебной мази, но боль начинала ослабевать и все реже отдавалась в висках. Прикосновения к колену становились менее чувствительными, а на смену горячему, рвущемуся изнутри жару в суставе пришел еле ощутимый холодок. Подложив руки под голову, он перевел взгляд на Тамару и принялся исподволь за ней наблюдать. Длинные, распущенные по спине волосы, прикрывающая лоб челка, подрагивающие густые ресницы, бархатная кожа и почти полное отсутствие косметики.
В тишине, нарушаемой лишь долетавшими из коридора звуками, Тамара с трудом скрывала лихорадочную дрожь, которая с каждым прикосновением к коже Алексея получала новый импульс и буквально сотрясала тело. Она как могла сдерживала переполнявшие ее эмоции и оттого, что Алексей находится так близко, и оттого, что она вот так запросто может к нему прикасаться.
