Кто-то шепотом увязывал это с визитом к ректору высокопоставленного милицейского начальника, машина которого долго маячила у входа, кто-то поговаривал, что коль дни старого ректора сочтены, он решил оставить у студентов добрую память о себе и не жаждал крови… И никто при этом не упоминал о Тамаре. Куприянов все рассчитал правильно: фамилию девушки, за честь которой вступился Алексей Радченко, не знал даже декан. Хотя скорее всего догадывался.
Ближе к вечеру Тамара оделась и вышла на улицу к телефону-автомату.
Набрав домашний номер родственников, она для приличия поболтала с тетей Ниной и лишь затем попросила к телефону ее мужа.
— Спасибо вам огромное, — поблагодарила она. — Если бы не вы… Дядя Женя, можно, я вас еще о чем-то попрошу?
— И кто заболел на этот раз? — насторожился тот.
Замерев на секунду, Тамара улыбнулась:
— Слава Богу, никто. Дядя Женя, я надеюсь… вирус никому не передастся? За родственников переживаю: папа с мамой, тетя Нина… Надо бы их поберечь.
Спустя секунду из трубки послышался хохот:
— Ну, молоток! Договорились! Смотри, сама не чихай.
— Спасибо, дядя Женя. Я вас очень люблю и уважаю. До свидания, — попрощалась она и повесила трубку.
Вернувшись в комнату, Тамара присела за письменный стол, вытянула нижний ящик и из глубины его достала маленького плюшевого котенка. Стряхнув пыль с симпатичной мордашки, она долго крутила его в руках и чему-то улыбалась. Затем посадила его в центр книжной полки над столом, встала и не колеблясь вышла за дверь.
В это же самое время, словно очнувшись после двухчасового забытья, когда он пытался проанализировать и осмыслить все произошедшее в жизни за последние сутки, Алексей вскочил с кровати, схватил ключ от комнаты и решительно направился на шестой этаж.
Столкнувшись на плохо освещенной лестничной площадке между этажами, они на секунду замерли, посмотрели друг другу в глаза и сделали одновременно шаг навстречу.
— …Как тебе пришло в голову обратиться к Евгению Ивановичу? — крепче прижимал к себе Алексей начинавшую зябнуть Тамару.
Спрятавшись от любопытных глаз на самом последнем этаже, где жили аспиранты и командированные, перепрыгивая с события на событие, они третий час рассказывали друг другу, что же на самом деле происходило вчера, месяц, полгода назад, делились при этом своими чувствами и впечатлениями.
— Это был единственный выход. К тому же он сам просил тебя за мной присматривать.
— Все равно я виноват.
