Ведь видел, что Филевский навеселе, мог бы отложить разговор… А так, получилось, только масла в огонь подлил… Покажи-ка…
Мягко отстранив от себя Тамару, он внимательно посмотрел на ее лицо: в полумраке на щеке темным пятном выделялась ссадина от удара.
— Если бы я вчера это увидел, убил бы его на месте, — тяжело вздохнул он.
— Тогда тебе не помог бы даже дядя Женя, — улыбнулась Тамара и, в свою очередь, коснулась здоровенного синяка у него под глазом. — Если бы не Кравцов, вы поубивали бы друг друга!
— Да ты сама Филе такую красоту навела! Мне сегодня даже неловко было: вдруг подумают, что это я его расцарапал.
Несолидно как-то, — снова обнял он ее. — Интересно, вступился бы за меня Евгений Иванович, если бы знал…
— Не надо, — покраснела Тамара и уткнулась ему лицом в грудь. — Давай забудем… Я сама виновата.
— Нет, ты точно ненормальная! — тихо рассмеялся Леша. — Когда я попытался извиниться за свои грехи, ты, можно сказать, выставила меня за дверь. Зато после того, как спасла меня от отчисления, извиняешься сама.
У нормальных людей так не бывает!
— А если я снова обижусь?
— А я тебе не позволю. Кстати, предупреждаю на будущее: если ты снова станешь что-то говорить или делать, а только потом начнешь думать, так и знай — свяжу, заклею рот и буду ждать, пока не успокоишься.
— И ты надеешься, что у тебя хватит на это терпения? Я упрямая."
"— Не столько упрямая, сколько гордая. — Он снова отстранил ее от себя и заглянул в глаза. — Последние две недели я только и думаю: почему мы с тобой постоянно ссоримся?.
. Хочешь знать почему? Потому что я такой же, как ты. Нам никак не удается справиться с собственным «я», и, доказывая свою правоту, мы не оставляем другой стороне ни малейшего шанса объясниться. Так дальше не может продолжаться… Обещай, что если будешь с чем-то не согласна, сразу мне об этом скажешь. Я обещаю делать то же самое. Если объяснения откладывать в долгий ящик — они превращаются в бесполезные оправдания. Обещаешь?
— Обещаю… Пойдем? — поежилась она. — Поздновато уже, да и холодно.
— Ты уж извини, но мне не хочется тебя отпускать, — покачал он головой, расстегнул на своей груди мастерку, развернул Тамару спиной и, прикрыв ее плечи, крепко прижал к себе податливое тело. — Так теплее? — спросил он прямо над ее ухом. — Я до сих пор не могу поверить, что ты рядом. И потом… Я должен спросить у тебя об одной важной вещи. Вообще-то я должен был это сделать раньше, но так уж получилось…
— О чем ты? — повернула к нему голову Тамара.
