И, улыбнувшись, добавила, что до конца практики осталось совсем немного и девятого марта все дипломники вернутся в институт.
Промучившись очередную ночь без сна и не в силах больше бороться с плохими предчувствиями, следующим воскресным утром Тамара без предупреждения поехала к Кушнеровым: Инка да Артем — вот два человека, с кем она могла поделиться своим беспокойством. Дверь открыл удивленный Артем. Как оказалось, Инночка с родителями уехала навестить мамину родственницу, у которой недавно родился внук.
Не вовремя приболевшего зятя пришлось оставить дома.
— Ты что-нибудь слышал об Алексее? — едва успев поздороваться, с надеждой в голосе спросила Тамара.
— Ничего, — пряча в шкаф ее шубу, виновато пожал тот плечами. — Кофе будешь? Пошли на кухню.
— По пути я бросила в почтовый ящик очередное письмо: неужели он ничего не получил? — задала она вопрос непонятно кому.
Артем лишь тяжело вздохнул. Он и сам не мог понять, что происходит. В то, что друг загулял и забыл не только его, но и Тамару, не верилось: слишком ясно дал понять перед отъездом, что его намерения более чем серьезны.
— Я и сам голову ломаю: не пишет, не звонит. Странно… Мы с ним даже на каникулах перезванивались. Не спросишь же у ректора, как там поживают на практике его дочь и ее напарник, — неосторожно добавил он и, бросив быстрый взгляд на Тамару, заметил, что та пропустила его слова мимо ушей.
Куда больше ее волновало, чтобы с Лешей ничего не случилось.
— Я три его письма наизусть могу пересказать, — опустила она голову и вдруг тихо заплакала. — Он писал, что приболел… Я не видела его уже больше месяца…
Услышав и увидев такое, Артем растерялся и совершенно забыл о турке с кофе.
— Знаешь, что я сделаю? — вдруг нашелся он.
— Я позвоню его родителям!..
Тут за его спиной раздалось громкое шипение сбежавшего кофе.
— Давай я, — смахнув слезы, Тамара встала со стула, взяла губку и, оттеснив Артема в сторону, принялась мыть плиту.
Он наблюдал за ее движениями и чувствовал, что его прежнее мнение об этой девушке как о взбалмошной, неуравновешенной гордячке окончательно рушилось вместе с белевшей на глазах плитой.
