По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

Так и не дождавшись ответа, Брассел мрачно нахмурился.

— Что-то не так, милорд Саргон?

Раздражённо дёрнув щекой, я глубоко вдохнул и с шумом выдохнул.

— Как долго ещё ты планируешь ломать эту комедию? — повернувшись боком, негромко произнёс я, и мои слова с холодным шелестом разлетелись по самым потаённым уголкам этого погруженного в полутьму помещения. — Я пришел сюда не для того, чтобы говорить с жалкой марионеткой.

Брассел Сератур изумлённо вскинул брови и приоткрыл рот.

— Что ты такое говоришь?! — его губы перекосило, в глазах сверкнул гнев.

 — Как смеешь ты называть меня…

Резко повернув голову, я посмотрел герцогу прямо в глаза и он тут же осёкся. В глубине его глаз мелькнула тень страха, однако он не отвёл взгляда, лишь ещё сильнее вцепившись пальцами в подлокотники трона.

Хмыкнув, я вновь отвернулся от него.

— Знаешь, а ведь меня уже довольно давно терзает один довольно занятный вопрос, — как ни в чем ни бывало продолжил я также негромко обращаться к своему невидимому собеседнику, скользя вокруг внимательным взглядом.

 — Ответь, каково это — убить своего любимого племянника, а затем собственными руками разорвать его мёртвое тело в кровавые клочья, оставленные гнить во тьме подземелья?

Внезапно витражные окна потускнели, словно на город стремительно опустилась полуночная мгла, и в переговорной зале сгустился холодный сумрак. Почувствовав, как позади меня явственно потянуло пробудившейся магической силой, я улыбнулся и вновь обратил своё внимание на герцогский трон.

Брассел Сератур Афилемский продолжал по прежнему восседать на своём месте, отведя мрачный взгляд в сторону и чуть повернув голову к правому плечу.

Вот только сам трон исходил зыбкой дымкой силы, и в следующее мгновение из-за длинной спинки шагнул пухлый, коротко стриженный мужичок в круглых, изящных очках, облаченный в свой неизменный, деловой коричневый костюм, пуговицы которого натягивали ткань на выпирающем вперед пузе.

— Ну здравствуй, — мои губы растянулись в широкой ухмылке, — Мыфан. Или, — я встрепенулся, — ты предпочтёшь, чтобы я называл тебя “Королём Гомункулов?”

Профиль полноватого казначея слегка повернулся в мою сторону, и стёкла его очков блеснули, отражая сияние кристасветов.

Несколько секунд он внимательно рассматривал меня, а затем с тяжелым вздохом потянулся обеими руками к своим очкам, и, медленным шагом выходя из-за трона, снял их.

— Ты ошибаешься, Саргон. — Остановившись у стола, он сложил дужки очков и посмотрел на своё отражение. — Я не являюсь их королём.