По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

С предплечья гадины на мою руку тут же хлынул поток оплетающих ветвей, сжавший её с невероятной силой, а затем десятки длинных деревянных кольев впились в плоть прямо туда, где заканчивается металл и начинается обычное мясо и кости. Взревев от боли, я наношу удар правым кулаком, но тут она молниеносно бьёт в грудь ногой — грудина с хрустом продавливается, рёбра трещат и ломаются, прошивая обломками лёгкие и сердца, а воздух с кровью выплёскивается изо рта. Ужасающая сила удара отшвыривает меня назад и древесное щупальце с чавкающим звуком отрывает мою дриарилловую руку.

Меня переворачивает в воздухе и я с размаху падаю на пол, превращая разбегающихся в панике двардрэнов в кровавое месиво. Потом, подобно мячу, тело вновь отпружинивает от земли, меня бешено кувыркает и всё перед глазами превращается в сплошной круговорот. Но я вонзаю пальцы уцелевшей руки в практически полностью разрушенный мрамор и упираюсь ногами, бороздя задом вперёд и выкорчёвывая следом за собой целые складывающиеся гармошкой каменные куски.

Из рваного обрубка левого плеча хлещет кровь, грудь пульсирует и горит, а в ушах гремят барабанные удары заходящихся в бешеном ритме сердец.

Усиленный до предела слух различает стремительно приближающийся шелест и я вскидываю глаза, видя, как по полу ко мне несётся поток шевелящихся корней. Я успеваю вскочить на ноги, но в то же мгновение гибкие отростки в рассекающем воздух броске настигают меня, набрасываются на ступни и голени, и рвутся вверх, вонзаясь в пах и живот. Я с яростным рычанием пытаюсь вырвать их из себя, разрезая ладонь о многочисленные шипы, но несмотря на моё отчаянное сопротивление сотни копошащихся острий впиваются вдоль всего тела, жадно погружаясь в солнечное сплетение и грудь.

Всенарастающая боль разбивает все барьеры сопротивления и захлёстывает разум, из пасти гремит оглушительный вопль, который захлёбывается из-за втыкающихся в шею ветвей. Я чувствую, как ожившие стебли с силой раздрабливают челюсть, просачиваются меж передними зубами, лезут в нос и крепко вгрызаются изнутри в носоглотку. С коротким свистом в череп чередой мощных ударов входят, подобно забиваемым гвоздям, ленты извивающихся игл. А со следующим ударом сердец древесные щупальца Пастыря резко напрягаются и моё тело начинает медленно разрываться надвое. С треском расходится чешуя и кожа, лопаются натянутые до предела мышцы и жилы, хрустят ломающиеся кости черепа и рёбер, ручьями фонтанирует алая кровь, и хрипящий рёв вибрирует из располовиненного горла.