По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

С последним мощным рывком Кальмуара разрывает могучее тело горного тролля на две половины, но прямо перед этим из его спины выпрыгнул комок чёрной жижи, с влажным шлепком упавший в нескольких метрах от бьющихся по земле окровавленных ошмётков. Из содрогающегося в спазмах чавкающего мешка слизи вылезла быстро обрастающая плотью человеческая рука, а затем и вторая, смолянистые потёки которой складывались в дриарилловую сталь. Существо перевернулось, вытянувшийся пузырь расползся на голых костях черепа, в пустых глазницах которого формировались глаза, и жуткая челюсть с растущими из дёсен зубами распахнулась, с ужасающим звуком втягивая воздух в постепенно увеличивающиеся новые лёгкие.

— До чего же ты живучая тварь! — Скривившись от злобы и гнева, оскалившаяся Кальмуара в ярости двинулась к ползущему спиной вперёд лимрачному отродью.

Я же лежал на спине и не отрываясь смотрел на неумолимо приближающегося Пастыря, лихорадочно пытаясь восстановить тело и завершить трансформацию.

Щупальца за спиной Кальмуары взметнулись, и их зловеще шелестящие гибкие отростки приготовились в последний раз броситься на ослабевшую добычу.

Ну же! Давай, восстанавливайся, грёбаное тело!!! ДАВАЙ!!!

С воплем пастухары переплетённые жгуты шипастых корней слились воедино и ринулись на меня.

Я инстинктивно закрываюсь правой рукой, и в это же мгновение передо мной что-то мелькает и поток ветвей со всего маху врезается в парящий Щит Светочи.

С расширенными до упора зрачками я смотрю на спину вскинувшего левую руку Сидиуса, согнувшегося и напрягшего все мышцы от отбрушившейся на него мощи, однако несмотря ни на что упорно продолжающего стоять на ногах.

Непоколебимо висящий в воздухе чёрный щит оплетают сотни ветвей, изо рта Хранителя рвётся яростный рёв, ступни начинают скользить назад, а затем вдруг с правой стороны вылетает одно из нижних щупалец и подобно бросившейся кобре устремляется в него. Сидиус взмахивает мечом во второй руке и сверкнувшее лезвие рассекает полную острых древесных зубов пасть надвое, но в следующий же миг нисколько не замедлившийся, извивающийся обрубок с ужасающей силой вонзается в грудь старого воина, прошивая броню вместе с плотью, костями и сердцем.

На моё лицо брызгает кровь Наставника с вырвавшихся из его спины корней, и я, остолбенев, смотрю на то, как он медленно поворачивает ко мне голову и наши с ним взгляды пересекаются.

— Сар… — едва слышно слетает с его распахнувшихся губ, с уголка которых стекает алая капля крови.