По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

На раскинувшемся перед пещерой большом белоснежном поле оплывала пузырящейся чёрной жижей изломанная туша виверны, останки которой расплескались вокруг, словно разбившаяся о белоснежный лист масляная клякса. А невдалеке от неё, у края неглубокого снежного кратера, спиной к нему стоял высокий широкоплечий волколак, стремительно отрастающая тёмная шерсть которого блестела под светом яркой луны. И когда трансформирующиеся кости с последним щелчком встали на свои места, он медленно обернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

Прищурившись, Нохал крепко стиснул рукояти клинков и выдохнул из груди облачко морозного воздуха.

Лимрак с левой лапой из чёрного металла. Нет никаких сомнений — это действительно он.

Убийца Царя Легратоса.

Оскалившись, фархейр громким яростным рёвом изгнал из сердца страх и ринулся на врага своего народа. Волколак тоже сорвался с места и помчался ему навстречу.

Десять метров до сближения…

Норхал взмахнул широким ятаганом, намереваясь рассечь грудь врага, однако оборотень вдруг стремительно взмыл ввысь, пронёсся над его головой и приземлился где-то за спиной.

Резко затормозив, он, ведомый боевым опытом, в молниеносном полуобороте взмахнул щитом и мечом в левых руках. Вовремя! Удар щитом пришелся прямо в прыгнувшую на него тварь и отшвырнул её в сторону. Эх, лядски жаль, что он успел подставить под меч металлическую лапу!

Фархейр прыгнул к поднимающемуся лимраку и в приземлении с силой опустил ятаган, но тот ловко метнулся влево, а затем неожиданно скакнул вплотную к нему.

Норхал тут же закрылся щитом и одновременно с этим сделал короткий выпад мечом, при этом мгновенно вздымая ятаган для нового удара.

Вот только волколак оказался быстрее.

Слегка отстранившись, он пропустив меч в считанной сантиметре от своего бока и, подобно броску кобры, вонзил дриарилловые когти во внутреннюю часть его предплечья. А затем, схватившись за край щита, резко дёрнул его влево и вверх, сбивая удар уже начавшего опускаться ятагана, и тут же отпрыгнул назад, рывком разрывая глубоко ушедшими в плоть когтями его предплечье вдоль всей длины до самой кисти.

Норхал взревел от боли. Вмиг ослабевшие пальцы едва не выпустил рукоять меча, но, даже несмотря на порванные мышцы, связки и сухожилия, он удержал оружие. Белоснежный снег обагрила дымящаяся горячая кровь. Оскалившись, фархейр сомкнул пальцы, держащие ручку щита, на вставленном в специальный отсек на броне рунире исцеления и сломал его.