Никакой, мать его, телепатии. Просто врожденная внимательность к деталям, без которой в моей профессии делать нечего, отточенная годами, проведенными бок о бок с ребенком, понять которого можно, лишь приложив некоторое усилие. Настроение Макса я могу угадать по едва угадываемому движению его мимических мышц. При помощи них же мы с сыном установили его личные границы. В пубертате, к слову, с этим стало сложней. Я совру, если скажу, что меня это не напрягает. Гормональные перестройки действуют примерно одинаково и на обычных парней, и на парней с диагнозом.
Но последним в силу понятных причин они даются гораздо сложнее.
– Обычно прививки детям делают в саду. Но Юлька часто болеет, поэтому для нас это целое дело, – поясняет Вера, когда наш разговор с Максом сходит на нет.
Киваю, дескать, все с вами ясно. Отправляю в рот ложку салата. Зачем она это сказала? Чтобы развеять сомнения, если они у меня вдруг возникли? Тайком на нее гляжу. Вера улыбается дочке. Что-то у нее спрашивает, склонив русоволосую голову.
Юльку она беззаветно любит. Это невооруженным взглядом видно. Потому мне сложно представить, чтобы Вера согласилась на какие-то ненужные той процедуры ради обеспечения себе алиби. Тем более по просьбе изменяющего ей мужа, который, как я понял, вряд ли может претендовать на роль отца года. Впрочем, в то, что она бескорыстно позаботилась о чужом ребенке, мне тоже не очень верится. Но здесь я отдаю себе отчет, что могу быть необъективен в силу личного негативного опыта – Макс даже собственной матери оказался ненужным, а тут…
– Макс сказал, если пятно большое, то это аригия.
– Аллергия, – с усмешкой поправляет Вера. – Доела? Нам уже пора."
"Юлька нехотя сползает со стула. Деловито забирает со стола свою грязную тарелку и несет к раковине. Но практически у цели посудина выпадает из ее маленьких ручек и разбивается. Обернувшись на грохот, я замечаю, как пугливо Юлька втягивает голову в плечи. Точно как мой Макс. Тот, понятно, не любит резких звуков. А эта? Убедившись, что сын сохраняет спокойствие, подхожу к малой, успевая чуть-чуть опередить рванувшую к ней с другого конца комнаты Веру.
– Осторожно. Я уберу, чтобы ты не порезала пальчик, – поясняю мелкой и присаживаюсь на корточки. Вера тем временем оттесняет Юльку себе за спину.
– А если ты порежешь? – выглядывает мелкая из-за ее ноги.
– Это вряд ли.
– Почему?
– Потому что у меня толстая кожа, – растопырив пальцы, демонстрирую Юльке свою пятерню.
– Ладно.
