По кличке Рейнджер

И знал силу своих компаньонов, которые в этом государстве занимали очень высокое положение. Наркотики – это для публики разговоры об их зловредности. Наркотики – самый выгодный в реализации товар. Это сотни миллиардов долларов. И это живые деньги. Это финансирование предвыборных кампаний и антиправительственных движений. Это жизнь целых государств, которым нечего продавать, кроме кокаина или опия. И ничего не сделаешь с этим. Арестовывать пушеров – уличных торговцев – это одно. Перекрыть движение миллиардов долларов – это другое.

Маленький бандит – уголовник. Большой бандит – столп общества. А его компаньоны – бандиты очень большие.

Доехав до метро «Лермонтовская», Маккерфи поднялся наверх. Там на стоянке рядом с длинным стеклянным зданием Вычислительного центра Министерства путей сообщения его ждал русский агент. Этот человек за деньги готов был выполнять любые, самые специфические поручения. Весь вопрос в уровне оплаты… Какое-никакое, а прикрытие на крайний случай.

– Могут быть проблемы? – спросил атлет за рулем «Жигулей».

– Вряд ли, – ответил Маккерфи, усаживаясь на заднее сиденье. – Но, как у вас говорят, береженого бог бережет.

– А небереженого конвой стережет.

– Правда? Вторую часть поговорки я не слышал.

– Велик и могуч русский язык, – хмыкнул агент, трогая машину и направляясь мимо сталинской высотки МПС в сторону трех вокзалов.

Продравшись через московские пробки, образованные из-за безобразной организации движения в Москве, через полчаса «жигуль» был на условленном месте.

Машина встала на стоянке недалеко от людного оптового рынка с длинными рядами продуктовых палаток, грузовиками, с которых торговали капустой и картошкой, и бабульками с солеными огурцами.

Маккерфи не нравилось сидеть здесь у всех на виду. Он ерзал на сиденье и кидал напряженный взор на часы. Когда стрелка переползла отмеченный рубеж, он занервничал.

Жиган опоздал минут на пять. Он распахнул дверцу, кивнул ехидно:

И плюхнулся на заднее сиденье, положив на колени желтый кожаный портфель с золотистыми застежками.

– Опаздываете, – заворчал Маккерфи.

– Да. Немецкая пунктуальность – не мой конек…

Водитель вышел из салона и оставил договаривающиеся стороны с глазу на глаз.

Жиган, выглядевший сегодня бледным и осунувшимся, но не утративший нахального выражения лица, открыл портфель. Вытащил из него увесистый пакет, протянул американцу:

– Вот. Вся аптека в одном флаконе.