— Работорговцев кормят свои собственные легенды, — сказал он. — Они одеваются в черное, вооружаются волкодавами, ездят на темных лошадях. Они появляются из ниоткуда посреди ночи, пожинают свой человеческий урожай, сжигают поселения дотла и исчезают, как призраки.
— Как ночной кошмар, — сказала она. Сволочи.
Ричард кивнул.
— Они хотят, чтобы людям снились кошмары, потому что бороться со своим страхом всегда труднее, чем с чем-то другим. Они видят себя вне закона, как волки, которые охотятся на овец. Большинство из них не добились многого, и они цепляются за свои иллюзии величия потому, что у них нет ничего другого, и потому, что они находят жестокость вдохновляющей.
Так что, если ты хочешь получить честный ответ, вот он. Они убили Элеонору и Дейзи и сожгли твой дом, потому что это то, что они делают. Это не было личным или запланированным. Они даже не задумывались об этом. Они просто сделали это, потому что так они зарабатывают себе на жизнь. Жизнь же других людей не имеет для них никакого значения. Они работорговцы.
Его слова только подогрели ее ярость.
— А ты?
— Я охочусь на работорговцев. За последние месяцы я убил десятки. Они считают себя волками, поэтому называют меня Охотником. Они меня не любят.
— Я заметила.
— Я совершил ошибку, и они наконец поймали меня. Они везли меня на Рынок для публичной казни."
"Это все объясняло. Работорговцы избили его не для того, чтобы причинить боль, он итак был без сознания, а чтобы сделать его менее пугающим. Они боялись его. Если они были ночными кошмарами, то он был их легендарным убийцей, а когда вы убиваете легенду, вы должны сделать это как можно более публичным, иначе это может не сработать.
— Их еще больше? — спросила она.
— Гораздо больше, — поморщился Ричард. — Сколько бы я ни убил, всегда найдется еще.
Гораздо больше. Это означало еще больше мертвых Дейзи и Элеонор, еще больше Тюли, плачущих над телами. Многие люди, как она, остались с зияющей дырой в своей жизни, не зная, как собрать осколки и двигаться дальше. Ее магия кипела внутри нее.
Ее тело было на грани истощения, но ей хотелось кричать от ярости. Почему это продолжалось? Кто позволил этому продолжаться? Неужели они думают, что их никто не остановит? Потому что она могла, и она сделала, и она сделает это снова. Это не закончилось. Она еще не закончила.
— Расскажи мне еще, — попросила Шарлотта.
Он покачал головой.
— Только не через прутья клетки.
Она откинулась назад.
— Я не уверена, что это хорошая идея выпустить тебя.
