– Изложите пока то, что не является государственной тайной, – предложил сыщик. – Например, когда вы вторично попали к негусу[41]?
– В девяносто седьмом, с миссией Власова. Он стал первым русским посланником при дворе Менелика и приобрел там большое влияние. Но я тогда быстро ушел из Аддис-Абебы на юг, в Кению. Где и попал в плен к туземцам по вине пана Вацлава.
– Бог с ней, с Кенией. Оба раза, когда вы были в Абиссинии, никаких болтающихся без дела соотечественников вам не попадалось?
– Там были какие-то темные личности, – стал припоминать Люпперсольский.
– Но мы только слышали о них. Перед нашим приходом они исчезали. Неудивительно. В восемьдесят девятом году была неудачная высадка на побережье Французского Сомали некоего Ашинова. Помните о нем, наверное.
– Помню. Проходимец. Государь отозвал его обратно, едва этот дурак не поссорил нас с Францией.
– Да, верно. Вместе с Ашиновым приплыли полторы сотни таких же проходимцев. Вплоть до уголовных. Французам пришлось стрелять, чтобы прогнать их из своих владений.
Погибли люди. Приказ государя убраться домой выполнили не все. Некоторые остались и пролезли как-то в Абиссинию, где живут до сих пор. Вот они-то и драпали от нас в пустыню. Не из них ли ваш Афанасий Стратонович?
– Очень может быть, – согласился с предположением путешественника сыщик. – Спасибо за идею. Архивы экспедиции Ашинова, возможно, и дадут ответ.
– Для этого вам придется ехать в Петербург.
– Придется, – снова согласился Лыков. – Последний вопрос, и я пойду. Не знакомо ли вам слово «сайтани»? Не знаю даже, чье оно: корейское, китайское или африканское.
– Сайтани? – удивился хозяин. – Где вы его слышали?
– Да так…
– Это слово из языка племени масаи, и означает оно «белый человек». Масаи живут в той же Кении, разбойники похлеще турканов.
– Благодарю. Я предполагал нечто подобное. А теперь разрешите откланяться. Очень рад знакомству с таким интересным человеком. Когда привезу из дома журналы с вашими статьями – подпишете?
– С удовольствием. Нас, графоманов, хлебом не корми, дай подписать.
Если какой-нибудь сочинитель скажет вам, Алексей Николаевич, что ему надоели читатели, что он устал давать им автографы, – не верьте. Кокетничает. И еще, передайте от меня привет барону Таубе. Я читал в свое время в газетах, что ему оторвало руку в войне с японцами. Как он после такого?
– Преподает в Николаевской академии, корпит над очередным учебником по военной статистике. Старается жить как ни в чем не бывало.
Собеседники дружески расстались.
