Часы ожидания тянулись и тянулись, давно закончилось утро и наступил день, а Крис так и не пришла в себя, хотя медики — все, как один, не раз поклялись мне, что все физиологические параметры в пределах нормы, анализ крови и узи не выявили никаких ухудшений, по всем показателям девушка была здорова, разве что сохранялся лёгкий тонус, но это точно не могло являться диагнозом тому, какой болью меня захлестнуло, прежде чем она отключилась, и всё ещё не пришла в себя.
Откуда она тогда взялась?
Что это вообще тогда было?!
Не только боль.
То, что ей предшествовало — тоже. Я так и не понял. Хотя догадки имелись. Особенно в свете того, что может, я постепенно и сходил с ума от очередной безысходности, но в любом случае вряд ли выдал бы вслух столь громкое признание, да ещё и в любви. После того, как сам же, погрузившись в свою ярость, всячески отверг это несуразное чувство, в первую очередь для самого себя. Не настолько же я спятил? Нет, проблема была определённо не в этом.
Я никогда в жизни не испытывал до того момента столько необъятного восхищения, на грани дурманной эйфории, которая свалилась на меня, будто из ниоткуда. И пусть ощутить толчки внутри круглого животика — это реально радость. Я ведь точно знал, что они несут в себе не только её. Пока они не такие явные, действительного вреда не причинят. Но по мере развития малышек, когда те станут крепче, толчки будут повторяться всё активнее и чаще, сильнее, а человеческий организм слишком хрупкий, чтобы выдерживать их, особенно, если те будут подкреплены силой альфы.
Ни один человек не обладает достаточной стойкостью и быстрой регенерацией, чтобы восстановиться в случае внутренних повреждений от чрезмерной активности тех, кто заведомо сильнее и может даже если непреднамеренно, но причинить физический вред. Да и, если даже поначалу можно было решить, что внезапной радостью окатило меня, как метод воздействия, то последующую боль ощутили точно мы все.
— Не проснулась ещё? — вырвал из пелены мрачных раздумий тихий голос вошедшего в палату Верховного.
Я даже оборачиваться не стал. Лишь покачал головой. Вопрос был явно риторическим. Но сказал о другом:
— Ты был прав. Насчёт детей. Они… особенные. Даже слишком, кажется, — вздохнул на все свои предыдущие мысли о случившемся.
