Смотрю под ноги, потому что от волнения я запросто могу споткнуться и растянуться на потеху присутствующим. Ну и да. Страшно смотреть.
Я плохо помню Гордеева. Из города он уехал, когда мне лет семнадцать было и на таких соплюх, как я, он внимание не обращал. Да и пересечься мне с ним негде было. Кто он, и кто я? В нашем дворе, где жили его родители, Ящер появлялся редко. Чаще мне на глаза попадались его машины, которые с благоговением рассматривала и обсуждала малолетняя пацанва. После каждого появления его персона обрастала легендами, которых про Ящера и без того ходило немало.
Он был кумиром мальчишек: те из них, кому он пнул мячик или орешки отсыпал, ходили гордые. Даже тех, кому достался подзатыльник, распирало от гордости.
Только всё это не отменяет того, что Гордеев был и остаётся опасным человеком.
– Ближе давай, – понукает меня дверной надсмотрщик.
Я беспомощно оглядываюсь, будто пришла сюда не по своей воле.
Охранник стоит в дверях с видом «я за тобой слежу, не вздумай сделать глупость».
Господи, это он от меня, что ли, диверсию ждёт?
Женский пренебрежительный смешок заставляет меня распрямить спину и, сделав ещё пару шагов, поднять глаза на того, кто, развалившись на диване, даже не смотрит на меня.
Гордеев ковыряется в телефоне, не проявляя ко мне никакого интереса.
– Здравствуйте, Денис Сергеевич, – разлепляю непослушные губы, мысленно благодаря охранника за то, что теперь я знаю, как обратиться к Гордееву.
Ящер неохотно поднимает на меня глаза, и его брови ползут вверх.
– Это что ещё за ромашка? – разглядывая меня с непонятным выражением лица, спрашивает он.
– Говорю же: мутная она какая-то, – недовольна ворчит тип в дверях. Видимо, он по-прежнему не готов оставить меня с драгоценным начальством.
Да меня даже эта ручная сисястая болонка завалит.
Хотя она скорее доберман, если принимать в расчёт длину ее ног.
И оскал.
Но это я от зависти и нервов, честно, она больше походит на пантеру у ног фараона.
– Деточка, ты чего забыла в этом месте? Сюда ходят взрослые дяди.
Конечно, чернуля, которую он гладит по заднице под задравшимся подолом выглядит значительно старше.
Гордеев неосознанно наступает на мою больную мозоль. Несмотря на свои двадцать два года, я выгляжу сильно младше своих лет. Мне алкоголь только с паспортом продают.
– Я уже давно не ребёнок, – вздергиваю подбородок.
Он ещё раз окидывает мне насмешливым взглядом.
– Ну-ка, ну-ка, выйди на свет.
