Лицо его становится почти безразличным. Ясное дело. У него, наверное, постоянно деньги просят. Но вот это «почти» оставляет мне некоторый шанс, и я стервенело мотаю головой.
– Нет. Не денег.
– А чего тогда?
Кажется, мне удаётся вернуть его интерес.
– Защиты, – наконец подбираю я подходящее слово.
И, откинувшийся было назад Ящер, снова подаётся вперёд.
В глазах его загорается огонёк, как будто я называю некое кодовое слово.
– Защиты? Ты ищешь защиты у меня?
Глава 2
– Девочка, я не крёстный отец или кто-то вроде того.
Мне кажется, ты чего-то не понимаешь. Я совсем не Супермен. И вообще в этом городе пролётом.
Я сникаю. Гордеев меня, похоже, выслушивает не собирается.
Ну что мне стоило как-то подготовиться, продумать, что скажу?
Нет, блеяла как овца.
– Я надеялась, вашего имени будет достаточно…
Ящер не сводит с меня глаз.
– Почему ты пришла ко мне? Да ещё сюда? – цепкие взгляд впивается в моё лицо.
Ладошки в сжатых кулаках от страха опять влажные.
– Вы влиятельный, – подбираю я слова, опасаясь опять ляпнуть что-нибудь не то, – сильный… Я не знаю, кто ещё мог бы мне помочь… И я услышала, что сегодня вы будете здесь.
Гордеев поднимает четкую бровь.
– Разве мамы не объясняют своим дочерям, что хорошим девочкам нужно держаться подальше от плохих мальчиков? А я очень плохой мальчик.
– У меня нет выхода.
– Ты садись, синичка, садись, – он указывает мне на кресло рядом с собой. – В ногах правды нет. Тебя и так трясёт.
Заметил, значит.
Несмело подхожу и, приблизившись к нему, я как будто попадаю в параллельную вселенную.
Никогда не верила в такую штуку, как аура, но у меня нет иного объяснения этому эффекту. Эффекту Гордеева.
Даже на расстоянии Ящер производит впечатление, а уже вблизи он просто… оглушает, что ли. Он даже пахнет дорого. Дорого и опасно. Чем-то холодным, чем-то немного пряным, с нотками алкоголя и табака.
А ещё вблизи видно, что Ящер красивый. Когда на него смотришь, то внешность последнее, о чём ты думаешь, а вот на расстоянии вытянутой руки… Холодная и порочная красота, укрытая слоями железобетонной уверенности в себе и превосходства.
Ничего мягкого в нём, кроме пушистых ресниц, нет. Даже красиво очерченный рот с полной нижней губой кажется твёрдым. А глаза вообще, как прицел снайперской винтовки.
Сглотнув, робко сажусь на предложенное место. Кожаная обивка сыто скрипит под моим весом, и я проваливаюсь в мягкие недра.
Диванная девица смотрит на меня почти с ненавистью, но рта не раскрывает.
Оно и понятно.
