Онлайн-библиотека книг
Через пятнадцать минут все сидели на лавках за дощатым столом, крепко врытым посреди двора. На столе расположились глиняные миски с мёдом, глиняные же чашки, кувшин и блюдо. В кувшине — молоко. На блюде — нарезанная ломтями краюха ржаного хлеба.
Дети — обе девочки и мальчик макали хлеб в мёд и уплетали угощение за обе щёки, запивая молоком. Взрослые были сдержанней, но не отказался никто. Даже Максим.
— Самогонку не предлагаю, — сказал Аким. — Чай, не свято [2].
— Шо не свято, то не свято, — вздохнул Петро. — Допомога твоя потрiбна, вуйко Аким.
— До партiзан зiбрались? [4]
— По нам так заметно? — спросил Максим.
— А куда вам ещё? — переходя на русский спросил в ответ вуйко Аким. — Евреи в автобусе. Грузовик. И порохом от тебя пахнет, хлопче, на пять шагов. Значит что? Правильно. Стрелял и совсем недавно. Кого убили, немцев или полицаев?
— Полицаев, — признался Максим. — Другого выхода не было. Или мы их, или они нас.
— Не дурак, понимаю, — сказал Аким. — Что за полицаи?
Максим рассказал.
— Щекастого знаю, — кивнул Аким. — Грицько Стасюк. Та ещё жаба. За гроши мать родную продаст. Потом купит и снова продаст. Но уже дороже. Где вы их, далеко?
— Овраг в лесу, сразу за Лугинами, мимо церкви, через поля, потом налево.
— Примерно знаю. Что, и немцев не было никого?
Максим рассказал про молодого эсэсовца, которого оставили в живых. И про двоих солдат у шлагбаума при выезде из Лугин.
— Значит, будут шукать, — сказал Аким. — Шо так будут, шо эдак. Але час трохи е. Петро, дубраву пам’ятаешь у Мощаницы? Ми там гриби збирали колись.
— Пам’ятаю, [6] — кивнул шофёр. — На пригорке, у самой реки. Отсюда на полночь километра три по лесу.
— Она. Знайдешь дорогу?
— Знайду.
— Тодi роби так…[7]
Они сели в полуторку и автобус, вернулись обратно на мощёную дорогу, повернули к Липникам. Село было и впрямь небольшое, проехали его быстро. Максим никого не видел, но чувствовал, что за ними наблюдают. Это хорошо. Значит, кого спросят с пристрастием, расскажут. Видели, мол, полуторку и автобус с людьми.
"Повч, совсем маленькое село, протянувшееся десятком домов вдоль единственной улицы, уходящей влево и вправо от дороги, проехали не останавливаясь и через километр свернули налево, на лесную дорогу.
Километра полтора дорога закончилась вырубкой.
— Здесь, — сказал Петро. — Выходим.
Полуторку и автобус забросали хворостом, облили бензином из канистр, подожгли.
