Аплодируем стоя, Карташова, ты готова продаться? Знаешь, как таких называют?
– Игорь…
– Сможешь соответствовать?
– Я не…
Он отпускает меня, и я делаю шаг назад. Всматриваюсь в такие некогда знакомые глаза, которые сейчас абсолютно чужие. Холодные. Хищные. Неужто это тот самый Кот?
– Подумай, Мария.
Он открывает двери, выпроваживая меня, а я ухожу ошарашенная. Если Игорь даст мне деньги, я останусь целой и невредимой. Маму они тоже не тронут тогда, но какую цену должна буду заплатить? Чего именно он хочет? Точнее, как именно? Может, Котовский стал извращенцем и делает с женщинами что-то нехорошее?
Ну дурь, не может быть.
Раньше Кот мог поиграть в грубость, но никогда не пересекал грань, всё равно каждый раз скатываясь к нежным ласкам. Мог ли так разительно измениться за эти семь лет? Не верю, не хочу в это верить.
Из клуба я вышла растерянной. Да, я скатилась на дно. Но я не шлюха. У меня отобрали право жить как хочется, радоваться каждому новому дню, но никто не посмеет отобрать у меня право распоряжаться собственным телом.
Так я думала, когда выходила из клуба. Сейчас же, спустя двадцать минут, обливаясь слезами и пытаясь заглушить ладонью собственные всхлипы, ободрав коленки о грязный асфальт подворотни, я думаю совсем иначе. Либо Игорь, либо толпа ублюдков, если откажу Савельеву. Я прекрасно понимаю, что это больше не мой Котовский, не тот загадочный и улыбчивый парень, влюбившийся в меня без памяти. Не тот, чью любовь я так необдуманно предала. Он другой.
Непонятный, скрытный, опасный. Но лучше он, и я готова рискнуть. Тем более что выбора у меня и нет.
Глава 18.
Я сижу на стареньком диване, обняв коленки и уже минут сорок смотрю на экран телефона, то разблокируя его, то наблюдая, как экран сам по себе гаснет.
Игорь чётко дал понять, как мне придётся отрабатывать деньги. Мне даже кажется, сделал это специально, чтобы подчеркнуть своё мнение обо мне и отношение. Шлюха. Как печать. И он ни капли не поверил в мои слова о том, что кроме него я больше ни с кем близка не была.
Он не уважает меня, скорее всего даже презирает. Тогда зачем ему со мной интимные отношения? Ответ напрашивается тот же: подчеркнуть, насколько он во мне разочарован, унизить, вернуть боль, что я принесла ему семь лет назад.
Но пугает другое. Мои собственные ощущения. Всё это время я лелеяла память о наших с ним отношениях, как самый светлый момент моей юности. Что греха таить, я любила его всё это время.
