По темной стороне

– И что же я не поняла? – спросила хмуро, а сама стояла и жалела о том, что сунулась к нему ночью. Ну не мог разве мой вопрос утра подождать? Не такой уж он и важный, чтобы рисковать собой любимой.

– Твоя задача убегать.

– Моя задача спать. Яна устала, Яна хочет баиньки, а всякие извращенцы с сомнительными предложениями могут сами за собой по замку побегать.

Высказалась, в кроватку забралась, под одеялко залезла, подушку обняла и блаженно закрыла глаза, оставив Раяра стоять и офигевать от моей наглости.

– Я в курсе, но дверь в мою спальню ты запер, а дверь из коридора в свою спальню заперла я.

Потрясенная тишина в комнате продержалась недолго. Раяр хмыкнул. И – кто бы мог подумать – полез в постель следом. Отвоевал часть одеяла, сдвинул меня к краю, несмотря на то, что места и так было достаточно, и вроде как приготовился спать.

Никаких попыток выкинуть меня из постели и навязать эту свою игру или требований прекратить эксплуатировать его кровать и возвращаться восвояси. Просто взял и молча лег. И все.

Чувствуя подвох, я опасливо обернулась, ожидаемо ничего не увидела, но на вопрос нарвалась:

– А у тебя есть идеи получше? – оживился он. – Какие-нибудь предложения?

– Нет-нет, спать – это замечательно! – поспешно заверила его, быстро отвернувшись и трусливо натягивая одеяло на голову.

Разочарованно вздохнув, мой кошмар завозился, кажется, поворачиваясь ко мне спиной.

Почему-то после этого я решила, что смогу теперь спать спокойно… И вот не то чтобы я сильно ошибалась. Выспалась-то очень даже хорошо. Но утром проснулась от ноющей боли и долго не могла понять, что это за ужас присосался к моему животу.

Почти полминуты мне понадобилось на то, чтобы хоть частично проснуться, смириться как-то с затекшей шеей и осознать, что едва тепленькая гадость на моем животе – чья-то запредельно наглая рука.

Ночнушка за ночь подленько задралась, обеспечив кошмару доступ к телу.

И я бы уже громко возмущалась, но шея у меня затекла не просто так, а оттого, что я вторую руку Раяра в качестве подушки использовала. Сама подушка куда-то делась, а рука – вот она. Лежит, и, судя по всему, давно лежит. А хищник ничего не чувствует, потому что сон у него крепче моего оказался. Но рано или поздно он проснется и сможет сполна насладиться всеми прелестями онемения затекшей руки.