По темной стороне

А Делмар улыбался, отговаривать своего безголового родственника отказывался и угрожал романтическими ужинами, которые совсем скоро начнутся, если я не образумлюсь.

Обычно в такие моменты я не выдерживала:

– Да люблю я его уже! Люблю! Только прекратите надо мной издеваться.

– Разве так любят? – сокрушенно качал головой он. – Если там что и есть, то лишь легкая симпатия, а нам нужно, чтобы ты голову от любви теряла, чтобы здесь все твоей любовью пропиталось, понимаешь?

Я понимала. Очень хорошо понимала, что мне конец.

Потому сложнее всего для меня было даже не полюбить моего кошмара, а как-то продемонстрировать ему свои чувства, чтобы он уже успокоился. Особенно если учесть, что он мне в этом совсем не помогал. Раздражал только своими неумелыми попытками меня подкупить.

Продолжались эти безнадежные издевательства до одного дождливого холодного вечера.

Осень смело вступала в свои права, листья быстро набирали краски, золотые, рыжеватые и красные до багрянца, они пока еще крепко держались на ветках, упрямо противостоя и безжалостным ветрам, и проливным дождям.

Вот только непогода с каждым днем становилась все грознее, и осень неумолимо двигалась к своей самой золотой середине, чтобы потом рухнуть в беспросветную серость, которую под силу было разогнать только холодной зимней белизне.

Раяр ворвался в мои покои в девятом часу, мокрый, отчего-то злой и раненый. Сырой аромат леса, принесенный им, мешался с горячим и соленым запахом свежей крови.

Я не успела встать. Только закрыла книгу, которую читала до его появления, как он оказался рядом, оставив промокший насквозь грязный плащ валяться у дверей.

– Держи. – На одеяло, прямо мне на колени, упало что-то дрожащее, косматое и тихо скулящее.

– Замена нарзам. – На покрывало рядом со мной он садиться не стал, расположился на полу, прямо на шкуре, обессиленно привалившись спиной к кровати. – Сил нет смотреть, как ты с ними нянчишься. Это хотя бы живое.

Живое испугано мякнуло, дергаясь в моих руках, и попыталось забраться под одеяло.

– Это… подарок? – растерялась я, с трудом удерживая извивающееся мокрое тельце. Животное было размером с некрупную кошку, а силищи – как в медведе.