По темной стороне

Отшатнулся, болезненно поморщившись и прижимая ладонь к боку.

– Что такое? – всполошилась я, тут же забыв о домогательствах с его стороны.

– Ничего, – соврал он, предпринимая вялую попытку меня схватить.

Увернулась, скатилась на пол и уже там, пошире расставив ноги, что, по моему мнению, должно было прибавить мне внушительности, угрожающе уперла руки в бока:

– Я и так собирался это сделать, – хмыкнул Раяр, внимательно меня разглядывая. – Но только после того, как раздену тебя.

Под его взглядом нервно одернула ночнушку, которая, пропитавшись влагой от тесного общения с одной мокрой личностью, липла к телу.

И доброты мне это точно не прибавляло.

– Рубашку снимай, – повторила тихо, и хотелось верить, что властно.

Не проникся. Сидел, смотрел на меня, улыбался, а я точно знала, что задела эти его «царапины» и что Раяр сознательно приуменьшил серьезность своих травм.

Поиграв в гляделки несколько секунд, я попыталась воззвать к его совести:

– Ты же раненый! Тебя перевязать надо, а ты вместо этого что?

– Что? – с улыбкой спросил он.

– Яна, это действительно только царапины, и они совсем скоро заживут. Если бы не яд, который начинают вырабатывать самки шадэ для защиты своего потомства, на мне бы уже не осталась ни единого следа.

– То есть она еще и ядовитая? – ахнула я.

– Не для меня, – поспешно заверил он и, видимо, чтобы не расстраивать меня больше, неохотно стащил с себя рубаху, на которой я даже не сразу заметила длинные разрезы. Коготки у этой мамочки были шикарные.

А на боку, чуть припухшие, но, как Раяр и утверждал, не такие уж и страшные, красовались отметины чужого недовольства.

Четыре длинные линии, слишком глубокие, чтобы зваться просто царапинами, но совсем не опасные, чтобы считаться ранами, тянулись по его ребрам, заканчиваясь на груди. Кровь из них сочилась медленно и лениво, обещая в скором времени совсем остановиться.

– Можно я тебя хотя бы перебинтую?

Миссия «перебинтуй хейзара» оказалась почти такой же сложной, как и миссия «помой шадэ».

Но если Раяр не сопротивлялся и только пытался облапать меня, уверенный в своей безнаказанности, то мохнатая мелочь отбивалась так, будто я ее не мыть, а топить собралась. Если бы не хищник, исцарапанная и злая была бы я, но у меня был Раяр, который, глядя на мои мучения, вызвался помочь. Поэтому исцарапанный и злой был он.

А я была счастливой обладательницей вполне милой, если присмотреться, животинки, внешне похожей на плод запретной любви лисы и медведя.