То, что барабанщик «На краю» узнал о ее обмане, еще больше ранило девушку – красное ядерное солнце на миг замерло и даже уменьшилось в размерах, став оранжевым.
– За мной, я пожалею тебя, и не буду устраивать разборки тут, около твоих родственников-шакалов, – проявил чудеса благородства парень.
– Спасибо, дружок, – звенящим от злости голосом, произнесла Нинка, представляя, как она сейчас разделает молодого человека пилочкой.
Не сговариваясь, они молча прошли во внутренний дворик, где никто не мог им помешать.
– Я все знаю, – изрек Келла, чувствуя, как огонь в нем мечтает вырваться на свободу. Чтобы как-то погасить пламя своих самых плохих чувств, он с силой долбанул по стене. Не помогло.
– Кретин. Не сломай тетке дом. Придется платить, – угрюмо произнесла Нинка.
– Ты и заплатишь. Ты ведь почти получила наследство от нее, моя крошка? Да? Думала, глупый мальчонка Келла не узнает правды? Ты меня использовала! – прошипел Келла, вплотную подходя к Нинке. Та, только что прочитавшая смс от Кати и еще не пришедшая в себя от такого, по ее мнению, подлого обмана, просто стояла и смотрела на разгневанного парня широко открытыми глазами.
Ее едва родившиеся тайные мечты о любви утонули, не успев выплыть на берег.
– Считаешь себя самой умной, да?
На слова Келлы девушка только поморщилась. Ей тоже было что высказать синеволосому. Она пока подыскивала слова, чтобы оскорбить парня.
– Молчим? Ты меня использовала, маленькая… – Он не стал продолжать предложение, но блондинка вполне поняла, что хотел сообщить ей молодой человек и как хотел назвать.
Нинка окинула яростным взглядом Келлу и залепила ему звонкую пощечину. Он отступил на шаг, и глаза у него покраснели – но явно не от слез. От злости.
«Он притворился, что влюблен меня?! В меня, в которую невозможно не влюбиться? Подонок!» Но вслух она ничего не сказала.
– Ты мне лгала! – вновь закричал драммер. – Использовала! Как вещь! Я не вещь! Я не средство достижение твоей гребаной цели!
– И это ты мне говоришь? Мне? Это ты врал мне, сопляк! Это я была игрушкой! У меня хотя бы была цель, а ты веселился, мудак.
– Проклятье! Это ты! Ты использовала меня, – яростно говорил синеволосый, осознавая, что его всегда уверенный голос все больше и больше срывается.
– Кто кого! Думаешь, это было смешно? Врать про приворот! Да я поверила тебе! Я переживала, что ты не любишь меня по-настоящему! – вновь ударила его по щеке Ниночка, но удар получился не таким сильным, как первый, но обидным.
